На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов
На другом конце зала занимались какие-то юниоры. Человек восемь, может десять. Стоило мне начать разминаться, как половина из них забыла про тренировку и принялась за мной следить. «Сам Штыба» — читалось в их молодых глазах.
Хотя, возможно, это читалось исключительно в моём воображении.
— Не стой! — рявкнул Копцев. — Работаем.
Я поднял руки.
Джеб. Шаг. Ещё джеб. Правый прямой. Уход в сторону.
Копцев двигался вместе со мной, меняя положение.
— Назад! Теперь вперёд! Лево! Право! Не сучи ногами!
Я послушно выполнял команды.
— Медленно, — недовольно сказал тренер. — Спишь ещё?
— Я, Игорь Леонидович, после перелёта ещё на наш часовой пояс не перестроился.
— Ты из Америки неделю назад вернулся, — фыркнул Копцев.
Я прибавил.
Раз-два. Уход. Левый боковой. Правый в корпус. Ещё серия.
Работал в основном на технику, но постепенно завёлся и начал вкладываться сильнее. Копцев это тут же заметил.
— Не ломи! — оборвал он меня. — Куда надрываешься? Чемпионат не завтра.
Я сбросил темп.
— Кстати, я тебе тренера на чемпионат нашёл, — сообщил мне Копцев между ударами. — Поедет с тобой на Украину. Потом спасибо скажешь.
Ну, это ещё кто кому спасибо должен будет говорить. Тренеру этому, считай, готового чемпиона в послужной список подгоняют… Тьфу-тьфу, если выиграю, конечно.
Копцев снова подставил лапу, и я ударил. Раз. Два. Шаг. Разворот. Голова постепенно включалась. Зал привычный, запах привычный. Даже команды тренера привычные.
Дома я, короче.
— Стоп.
Я замер.
— Чего?
— А чего ты, Толя, левый глаз бережёшь? — с нотками подозрения спросил Копцев.
— Не берегу, — открестился я.
— Бережёшь я же вижу.
— Да с чего вы взяли?
— После удара чуть зажимаешься. Плечо поднимаешь, голову уводишь. Сам не замечаешь.
Хотел было возразить. Но ведь тренер для того и нужен, чтобы видеть то, в чём ты сам себе успешно врёшь.
А чего берегу — козе понятно. Мурер всё-таки приложился как следует, скула после его удара до сих пор побаливала — вот я её инстинктивно и прикрывал.
— Ещё раз, — скомандовал Копцев. — Только теперь нормально.
Он поднял лапы. Теперь я уже специально следил за собой: за глазом, плечом, положением головы. Поначалу действительно хотелось чуть уклониться, когда лапа шла навстречу.
Вот же гадство.
Ещё серия. Шаг. Выпад. Отход.
— О! Уже лучше, — одобрил Копцев.
— Ну так! — довольно хмыкнул я. — Не первый день замужем! Я вообще быстро в форму прихожу.
— Я заметил. Язык у тебя точно уже в отличной форме. — Он снял лапы. — Всё. На сегодня хватит. Скакалка, растяжка, душ. Завтра лёгкая работа. Через два дня посмотрим, может, добавим нагрузки. Если в норму придёшь.
— А если я уже пришёл?
Копцев мой дурацкий вопрос, конечно же, проигнорировал.
Ладно, в понедельник дел особых нет — приду на тренировку. Чемпионат же скоро. Вообще-то он должен был пройти ещё в январе, но почему-то перенесли.
Соперников своих я уже знал. В основном по фамилиям. Знакомых лиц среди них не было, а значит, всех должен сделать.
Бойцы серьёзные, спору нет. Но после Мурера смотрел я на них уже немного иначе. И вообще, после того как уложил американца, у меня словно крылья за спиной выросли. А Копцев ещё спрашивает — зачем полез.
В воскресенье я никуда с утра не поехал. После вчерашней тренировки тело побаливало, настроение было ленивое, и вообще хотелось хотя бы один день провести без беготни, совещаний, разговоров и чужих проблем.
Сидел дома, пил чай, листал газеты и решал: заняться сегодня бумагами по бизнесу или послать к чёрту все дела и отдохнуть до понедельника?
Ближе к обеду позвонили в дверь. Открыл. На площадке стояла парочка: глухарь и цесарочка. То есть Бейбут с Иркой.
Казах выглядел абсолютно довольным жизнью, а Ирка держала в руках какой-то свёрток, завёрнутый в полотенце.
— Привет, Толь, — бодро сказал друган. — Мы ненадолго. Я у тебя зубную щётку забыл.
Я посмотрел сначала на него, потом на Ирку, и хмыкнул.
Вот ржака. Тащиться через пол-Москвы за зубной щёткой?
— Проходите, раз приехали. Щётку… может, и выкинул уже, не помню.
— Чё?! Опух? — возмутился было Бейбут.
Свои ценности он защищал истово. Я до сих пор помню его шкатулку с «драгоценностями». Но Ирка тут же ткнула милого локтем в бок и протянула мне свёрток.
— Это тебе. Я утром напекла.
— Пирожки? Теплые ещё!
Сверток грел руку.
— С чем? С начинкой?
— Ну да, — не поняла моего юмора девушка. — Сама делала.
Со своим отношением к прокурорше после недавних событий я пока окончательно не определился. Вроде и зла на неё уже не держал, но осадочек, как говорится, остался. Тем не менее свёрток забрал и пропустил обоих в квартиру.
На кухне Ирка сама развернула полотенце и стала перекладывать пирожки на тарелку. Ещё тёплые, румяные. Запах моментально разошёлся по всей кухне.
Бейбут сел за стол, но к еде героически не полез.
— Чай будете? — предложил я.
— Будем, — за двоих ответил Бейбут.
Пока возился с чайником, краем глаза заметил, как Ирка с Бейбутом многозначительно переглянулись.
Ага. Значит, приехали они не только чтоб пирожки отдать и забрать зубную щётку.
— Спасибо тебе, Толь, — вдруг сказала прокурорша, не глядя мне в глаза.
— Тебе спасибо. За пирожки. Раз сама пекла — уже зачёт, — решил прикинуться дурачком я.
— Да я не про пирожки.
Ирка помолчала, подбирая слова. Бейбут тоже не встревал.
— Даже не знаю, что бы дальше было, если бы ты тогда не вмешался, — продолжила она.
— Да ничего бы не было. Посидел бы пятнадцать суток — и отпустили бы твоего мачо.
— Кого? — сразу насторожился Бейбут.
— Тебя, герой-любовник.
Слова такого нет ещё наверное. Опять прокол.
Ирка немного виновато улыбнулась.
— Всё равно. Тебе из-за нас пришлось напрягаться. Своих дел хватает, а тут ещё мы со своими разборками.
— Ир, я сам полез. Никто меня не тащил.
— Я понимаю. Поэтому и говорю спасибо. Тогда в ресторане я просто психанула. Он эту цыганку так обнимал…
— Да она с Аркашей пришла!
