Двадцать два несчастья. Том 13 - Данияр Саматович Сугралинов
— А ты точно уверен, что сам справишься?
— Более чем, — сказал я.
— А он не начнет бегать ее искать?
— Мы договорились, что Олеся напишет ему, что тебе стало плохо, и она решила отвезти тебя домой, — пояснил я и, видя, как скривилась Марина, заверил: — Понимаю, что притянуто за уши, но докопаться он не сможет.
— Нелогичная причина, — надувшись, возразила Марина, — если бы мне стало плохо, я бы попросила отвезти домой тебя.
— А может, ты стеснительная, — пожал плечами я и предложил другие версии: — Или мы немного рассорились перед этим, а ты подвыпила и так мне отомстить решила.
Марина хихикнула.
Ну, так уже лучше. А то тревожится и переживает, и даже пиво ее не расслабляет.
В баре играла легкая ненавязчивая музыка. За соседним столиком несколько парней громко смеялись над каким-то анекдотом или шуткой. Чуть дальше сидела компания из трех молодых людей и девушек примерно лет по тридцать, которые сердито обсуждали какого-то Павла Ивановича, постоянно возмущаясь его придирками, — видимо, корпоративная вечеринка. Народу хватало, но при этом много столиков пустовало.
Когда счел, что времени прошло достаточно и наши «друзья» уже неплохо так приняли на грудь, я поднялся и отошел от стола, громко сказав Марине через весь зал:
— Хорошо, и гренок я тоже закажу.
И подошел к бармену. Обычно официанты здесь сами принимали заказы у посетителей, но народу прибавлялось, они бегали и не всегда успевали вовремя, поэтому мое появление у стойки никого не удивило. Я заказал еще два бокала пива и гренки и, возвращаясь, прошел мимо стола Михайленко и Олеси.
А там, изобразив радость и изумление при виде знакомых лиц, воскликнул:
— О, какие люди! Роман Александрович, здравствуйте! И ты, Олеся, тут!
Она посмотрела, улыбнулась и сказала:
— О, Сергей, здорово! Как хорошо, что мы встретились. Слушай, я тебя давно хотела спросить, — и быстро-быстро затараторила: — Вот ты когда писал статью в наш институтский журнал, там большая очередь была или нет?
— Ага, статью, — сказал я. — Слушай…
Затем присел за их столик и начал подробно рассказывать. А Михайленко улыбался и с интересом слушал, благосклонно кивая. Было заметно, что он в благодушном настроении, уж я-то повадки этого толстяка знал досконально.
Тут к нам подошла Марина Носик и, поздоровавшись, сказала:
— Сережа! А я думаю, куда ты пропал, а ты с нашими тут уже вовсю отдыхаешь?
Официант, увидев, что мы перебрались сюда, принес нам бокалы с пивом и гренки, и разговор зашел о трудностях публикации в этом журнале.
Михайленко подключился, включил «старшего товарища и наставника» и благодушно нас поучал, красуясь перед Олесей, и уже буквально через пару секунд мы дружно обсуждали эти проблемы. Ну а о чем еще разговаривать нам, если мы, коллеги, встретились за одним столом? Как-то так получилось, что слово за слово — заговорили про предстоящий ученый совет, возмущаясь, что его назначили слишком рано. Потом про субботник по генеральной уборке института, который хотят провести раньше времени, хотя никому не охота идти. Ну и так далее: отмена полевых, снижение финансирования командировок и прочая чепуха.
Примерно в таком духе прошло минут двадцать. Все это время я подливал и подливал Михайленко пиво, потом мы еще заказали. А потом еще. К моему сожалению, этот гад, в отличие от нотариуса Лещенко, с которым я провернул похожую комбинацию, так быстро не накачивался и, как я ни старался, все равно выглядел довольно трезвым.
— А я стараюсь не лезть во все эти разборки, — рассказывал я о недавнем скандале с Горобец. — У нас в институте народ — словно скорпионы в банке. — Я выделил интонацией слово «скорпионы» и посмотрел на Марину.
Она еле заметно кивнула и перевела взгляд на подругу Михайленко.
— Олеся, — с наивной улыбочкой сказала она, — а ты знаешь, где здесь дамская комната?
— Знаю, — улыбнулась ей Олеся, — я тогда тоже с тобой схожу.
Обернувшись к нам, она сказала:
— Мы с Мариной ненадолго отлучимся. Не скучайте.
— Куда это вы? — нахмурился Михайленко и мазнул по Олесе плотоядным взглядом.
— Носики попудрим, — намекнула Марина.
— Носик попудрит носик! — заржал Михайленко, и девушки, прихватив сумочки, ушли, оставив нас наедине.
Я незаметно выдохнул. Первая часть плана удалась.
Как только они скрылись, Михайленко спросил:
— Не боишься, что Казимир тебя по стенке размажет?
— С чего бы это? — удивился я.
— А ты с его любовницей по барам шастаешь, — хмыкнул он. — Ох, зря ты это делаешь, Серега, очень зря. Поверь, Лысоткин козел еще тот. И своего никогда не упустит.
— Марина разве его любовница? — переспросил я.
— Будущая, — слегка пьяненько хохотнул Михайленко, — правда, она еще этого не знает. Но, думаю, долго сей бастион не продержится.
— Да мы с ней просто друзья, — пожал плечами я, — она председателем профсоюза в казанской больнице была. Так что мы еще с тех времен пересекаемся. А тут случайно в коридоре встретились. Я собирался в бар, из вежливости спросил, не хочет ли составить компанию. Ей тоже было скучно…
— Ой, да знаю я эти ваши «скучно»! — чуть качнувшись, фыркнул Михайленко. — Сначала просто скучно, а потом дети родятся.
Я дипломатично похихикал над его тупой шуткой. А Михайленко тем временем выпятил грудь и принялся хвастаться:
— Ты знаешь, Серега, — сказал он, сделав внушительный глоток пива, — я вот смотрю на тебя и думаю: зря ты все-таки к Лысоткину решил перейти.
«О как, — подумал я. — Лысоткин гонит на Михайленко, Михайленко теперь начал гнать на Лысоткина. Ну что ж, интересно послушать».
А вслух спросил:
— Почему?
— Да вот ты ж сам знаешь: у него никто нормально не защищается. Он никому не дает. Ты же сам видел, как он из теории, которую я лично писал, мою фамилию старается выбросить и только себя вперед продвигает. Так мы с ним в одной упряжке сколько лет уже пашем… — Он сердито засопел и опять надолго припал к бокалу с пивом.
Я поймал взгляд официанта и глазами показал повторить. Тот мгновенно бросился выполнять заказ. А Михайленко продолжил:
— И так оно всегда. Если считаешь, что он сейчас тебе мягко стелет, то глубоко ошибаешься. Надо было
