Дин Кунц
БЕЗЫМЯННЫЙ: 1 сезон
В самом сердце огня
1
Небо синее, как пелёнка для новорождённого; день — младенец, полный света невинности, — и в этот миг пневмотормоза автобуса мягко свистят, будя его. Он прибыл в Уорстед, штат Техас, в поисках неприятностей — в эту июньскую пятницу.
Автобус идёт в Хьюстон, а это лишь короткая остановка по пути: быстро вскочил — быстро вышел.
Он выходит в проход. Вместо того чтобы сдать в багажный отсек, он держал при себе маленький белый чемоданчик.
Подхватив поклажу, он выходит из автобуса. Он единственный пассажир, сошедший в Уорстеде — население 11 546 человек.
Молодая латиноамериканская пара ждёт посадки. Мужчина худой, напряжённый. Она беременна, сияет. Может быть, они — жертвы мира, а может быть, родители его спасителя. Жизнь — ткань бесконечных возможностей, хотя одни куда вероятнее других.
Безлесная, пыльная улица застроена двух- и трёхэтажными зданиями с плоскими крышами и парапетами. Из местного известняка или кирпича цвета ржавчины, с песчаной припудренной фактурой; многие стоят ещё со времён стрелков и дилижансов — когда было чем поживиться и кого грабить.
Утро тёплое. Позже станет душно.
Он проверяет iPhone и находит одно сообщение. Как всегда, от Бубнового Туза — того, кто ведёт его кочевую жизнь. Кто такой этот Туз, он не знает: мужчина или женщина.
Сообщение лишь напоминает: АЛЕКС ХЁРКОС, МОТЕЛЬ «ГОЛУБАЯ ЛЕНТА».
Мотель «Голубая лента» виден от автостанции, и он отправляется туда пешком.
Его зовут не Хёркос. Он не помнит своего имени.
Вообще-то он не помнит ничего из прежней жизни — до этих двух лет странствий. Он знает — точнее, верит, — что амнезия вызвана медицинской причиной, неподвластной ему, но чувствует: каким-то образом это ещё и выбор, который он сделал сам.
Сейчас он называет себя Беном Шепардом. В журнале, забытом в автобусе прежним пассажиром, была статья о служебной собаке — немецкой овчарке, — которая в жестокой схватке потеряла лапу, прошла реабилитацию и не ушла со службы. Пса звали Бен.
В мотеле «Голубая лента» удостоверение не требуется: Бубновый Туз заранее всё оплатил и кое о чём ещё договорился с администрацией. Кредитных карт у Безымянного нет. Он редко носит при себе какие-либо документы — даже на вымышленные имена.
Дежурная на стойке, Роксана Кортес, желает ему приятного пребывания и подмигивает. Он подмигивает в ответ.
Номер большой, чистый и удобный. Он не носит перчаток и не станет вытирать за собой поверхности перед отъездом: отпечатков пальцев у него нет. Их удалили — серией лёгких кислотных обработок и процедурами CO₂-лазером. Это он помнит, потому что память об этом приносит ему спокойствие.
В шкафу висят две пары джинсов и две рубашки. Разумеется, это не его размер — слишком мало, — но это не имеет значения.
Пока он в Уорстеде, он будет носить тот же спортивный пиджак, рубашку и джинсы, что на нём сейчас. Если всё пройдёт как надо, он закончит работу до конца дня — и снова будет в пути.
Кроме зубной пасты и щётки, туалетные принадлежности в ванной ему не подходят и служат лишь декорацией.
В ящике прикроватной тумбочки лежат ключ от машины с биркой, где указан номерной знак, смартфон с функциями, заточенными под эту миссию, и глушилка радиосигналов.
Он не знает, кто оплачивает всё необходимое. Иногда его накрывает любопытство, и он думает: а не найти ли ответы? Но он понимает — словно это у него в крови и костях, — что ему лучше не знать; и тяга к ясности всякий раз проходит.
Поскольку в автобусе он почти не спал, он готовится к тому, что впереди, — ложится на трёхчасовой сон. Он всегда засыпает мгновенно и всегда просыпается в заранее назначенное время.
После долгого душа, свежий, одетый в единственную свою одежду, он открывает маленький белый чемоданчик. Среди прочего там — пакет на молнии с сорока тысячами долларов купюрами по сто и по двадцать.
Там же — плечевая кобура Galco для пистолета. Сидит плотно, но удобно.
Пистолет — Springfield Armory TRP-Pro под .45 ACP. Пятидюймовый ствол. Магазин на семь патронов. Глушитель.
Убрав пистолет в кобуру, он надевает спортивный пиджак и кладёт в один карман запасной магазин, в другой — глушилку радиосигналов.
Он закрывает чемоданчик и убирает его в шкаф.
Выходя, он вешает на дверь табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ».
Перед номером стоит арендованный седан Ford; номерной знак совпадает с номером на бирке у ключа. Он кладёт пакет с сорока тысячами долларов в багажник — в нишу для запаски — и запирает машину.
Он идёт в кафе при мотеле, просит место у окна в кабинке и заказывает поздний обед.
Из окна видно улицу. В небе словно вылупилось несколько облаков; внизу день неподвижен, но на высоте ветер гонит облака. Скользя по фасадам зданий, тени похожи на драконов — будто Техас внезапно стал толкиновским.
Мир полон дивной красоты и глубокой тайны; он это остро чувствует, и это ощущение формирует его не меньше, чем других формирует прожитая жизнь. Некоторые психологи сказали бы, что человек, лишённый прошлого, неизбежно станет эмоциональным калекой, потому что мы сотканы из воспоминаний. Однако этот мир, существующий издавна и хранящий тайн больше, чем сам Безымянный, функционирует безупречно — и он тоже держится прекрасно: загадка даже для самого себя, но с серьёзной целью.
Пока он был в душе, пришло ещё одно сообщение. Теперь он читает его. Два имени, которые уже знает. Три адреса.
2
Дженнифер Деметер живёт в скромном оштукатуренном доме на двух акрах к югу от городской черты. Пара больших дубов обрамляет это уединённое жилище. Под навесом стоит старенькая «Хонда», с которой краска слезает, как сгоревшая на солнце кожа. Доски крыльца выгорели до того серого оттенка, которого с таким трудом добиваются дорогие дизайнеры для состоятельных клиентов, — и который бедные терпят, потому что у них нет денег на краску.
Уорстед существует, чтобы обслуживать округ ранчо и ферм. Дженни работает из дома, она бухгалтер в «Worstead Farm Supply».
Он ставит «Форд» на гравийной подъездной дорожке. Прежде чем выйти, опускает стёкла, чтобы проветрить салон в летнем зное.
Ступени крыльца сложены из шлакоблоков. Половицы поскрипывают. Входная дверь распахнута, но за ней закрыта сетчатая дверь.
Порхая между двором и деревьями, буроголовые коровьи трупиалы
