Дин Кунц
БЕЗЫМЯННЫЙ: 2 сезон
Заблудшая душа города
1
Каждой ночи здесь недостаёт луны и звёзд. Рассвет всегда приходит без солнца. Ветер никогда не дует, дождь никогда не идёт. Здесь нет ни пения малиновки, ни деревьев, где птицы могли бы ночевать, ни неба, по которому они могли бы летать.
Эти комнаты без окон избавляют Спенсера Уутона от вида мира, который он презирает.
Он установил фильтры на потолочные световые панели, смягчив их люминесцентную резкость. Но иногда он предпочитает свечной свет. Сейчас мерцание двух десятков сияющих огоньков расписывает стены его кабинета светящимися фигурами и скользящими тенями, словно спорящие духи, вовлечённые в вечную битву добра и зла.
Разумеется, Спенсер знает, что ни добра, ни зла не существует — есть лишь то, что логично, и то, что нелогично. Имея степень бакалавра по изучению литературы неграмотных, магистерскую степень по творческой деконструкции и вторую магистерскую — по конструированию реальности, он остро сознаёт глубочайшее невежество масс и опасность, которую они представляют, упорно настаивая на том, что в жизни есть смысл.
Смысл — враг счастья.
Эти параноидальные, но при этом оптимистичные дураки, которые построили это место, набили одну комнату двадцатью тысячами фунтов свечей, спрятанных в металлических бочках, — на случай, когда общественная электросеть откажет и сотни пропановых баллонов для резервного генератора опустеют. Не по их вине апокалипсис так и не наступил.
Они были идиотами. По оценке Спенсера, большинство людей — идиоты. У него к ним одно лишь презрение.
Эта немытая масса считает презрение недостойным чувством, тогда как на самом деле презрение, даже больше, чем зависть, необходимо, если те, кто разделяет его философию, когда-нибудь построят лучший мир, в котором единственная справедливость — это ответная несправедливость, а истина всегда и только то, что говорят просвещённые лидеры.
Иногда, как сейчас, держа подсвечник, в котором тонкая свеча насажена на штырь, а тающий воск собирается в латунной чашечке, Спенсер бродит по помещениям этого убежища. При таком свете тайна наслаивает свои покровы на его своды и коридоры; возникает ощущение, будто здесь ждут своего часа семена будущего, будто, будучи хозяином этого царства, он станет великой исторической фигурой через сто лет.
В одной из самых больших комнат хранится сублимированная пища в запечатанных канистрах — достаточно, чтобы кормить пятьдесят человек десять лет. Срок хранения у неё сорок лет, а заменяют её каждые тридцать.
Идиоты, построившие это место, давно мертвы. Теперь его регулярно снабжает новый идиот.
Спенсеру Огги Уутону всего двадцать восемь, и он не застал того времени, когда мир должен был закончиться тем, что Соединённые Штаты и Советский Союз выгрузят друг в друга тысячи водородных бомб. Он бы хотел, чтобы так и случилось. Только катастрофа способна привести к радикальным переменам к лучшему.
К тому времени, когда он учился на втором курсе колледжа, Спенсер хотел стать президентом, чтобы получить контроль над ядерным арсеналом, который можно было бы обратить против тех миллионов его соотечественников из глубинки, что слишком глупы или слишком эгоистичны, чтобы стремиться к переменам, которые должны произойти. Однако чтобы стать президентом, требуется десятилетия заискивать перед тупыми, аморальными типами, которых следует ликвидировать, — слишком скучный карьерный путь. Он смирился с ролью неприметного агента перемен: разжигает маленькие пожары где только может, подпитывает хаос — уничтожит банк тут, продуктовую лавку в квартале там, а Starbucks — где угодно.
Как ни странно, его жилые помещения и место работы обеспечивают ему такую степень безопасности и покоя, которая благоприятствует выдумыванию изощрённых актов насилия. Его вклад в разрушение нынешней цивилизации в итоге может оказаться куда менее скромным, чем ему сейчас кажется.
Как бывает всегда во время его блужданий, дольше всего он задерживается в арсенале, обозревая оружие с тихим экстазом. The Beatles были реакционной группой, делавшей музыку, которую по большей части следует вычистить из культуры, но в одном они были правы, когда пели: «счастье — это тёплый пистолет».
Здесь и пистолеты, и дробовики, и винтовки, и глушители для пистолетов, и герметичные стальные ящики для боеприпасов, набитые экспансивными патронами и патронами с цельнометаллической оболочкой. Если бы всё это в один день оказалось в руках нескольких тысяч смелых людей с правильным чувством истории, городские улицы потекли бы кровью, и эта прогнившая цивилизация начала бы рушиться.
Вместо этого запасы арсенала рассматривают как складской товар бизнеса и продают оптом обычным преступникам, которые будут подтачивать основание общества и постепенно ослаблять его — до какого-нибудь будущего краха. Такова теория продажи тысяч единиц оружия в год уличным бандитам и прочим головорезам: пусть эти нигилисты подготовят дорогу, чтобы, когда настоящие революционеры сделают свой ход, систему можно было легко уничтожить.
Спенсер понимает такой подход, но заставить себя одобрить его не может. Ему нужен Sturm und Drang массового террора.
И всё же раз в неделю он поднимается к устью шахты, где забирает заказы на оружие и боеприпасы, оставленные посредником, которого он никогда не видел. Он упаковывает то, что требуется, и загружает в предоставленный транспорт: иногда это скорая помощь, иногда броневик вроде тех, что возят деньги в банки, или фургон, по виду принадлежащий энергокомпании, — всегда машина, которая не вызовет подозрений ни у местной полиции, ни у федеральных агентов.
Городские и штатовские власти давно считают, что высокая доля вооружённого насилия — вина торговцев чёрного рынка, которые гонят партии оружия из соседних штатов, хотя поймать их им никак не удаётся. Поймать их они не могут, потому что всё делается не так.
Хотя яд в систему капают понемногу, а не вводят ударными дозами, его утешает уверенность, что значительная часть этих стволов уходит и в другие крупные города. А поскольку это превосходные подделки — копии Glock, Smith & Wesson, Heckler & Koch, — изготовленные в самой что ни на есть чужой из чужих стран, отследить их невозможно.
Иногда поздно вечером, когда несколько бокалов хорошего вина смягчают его, ему хочется иметь альбом фотографий всех людей, убитых из оружия, которое он поставил. Ему было бы приятно перелистывать такую коллекцию. А раз альбома нет, у него под рукой нет ничего столь же возбуждающего — только порно-DVD, хотя и они свою работу делают.
2
Безымянный стоит у окна второго этажа, пьёт кофе и перебирает опасности предстоящего дня, среди которых и буря. Природа может
