Лесной дозор 2 - Александр Вольт

— До свадьбы заживет, — философски отозвался шатун и, дождавшись, пока я устроюсь на широкой спине, рванул с места.

Ехали мы долго и совсем не туда, куда я привык ходить. Миша держал направление в обход Каменных Падей, и чем дальше, тем гуще и древнее становился лес. Просеки кончились. Пошел сплошной бурелом, завалы из рухнувших стволов в два обхвата под снеговыми шапками. Медведь перебирался через них с неторопливой основательностью, а я лежал у него на загривке, прижавшись щекой к жесткой шерсти, и старался не думать, как буду искать отсюда дорогу назад, случись что.

А ведь я еще думал на гравиборде ехать, а не верхом, вот только тут же черт ногу сломит…

Через час с лишним чаща впереди посветлела.

Миша сбавил ход, продрался сквозь заиндевелый молодняк и вышел на просторную поляну, зажатую со всех сторон вековыми елями. Я приподнялся на его загривке и тихо присвистнул.

Зверья собралось порядочно.

Ближние ветки гнулись под птицами. Вороны и синицы сидели вперемешку, плотными рядами, и над поляной от их возни висел ровный шорох. Виднелись совы и филины, причем таких размеров, которых в своем мире я в жизни не видал.

Про иные виды я вообще молчу, которые невесть каким чудом вообще летать умудрялись, в размахе крыльев, наверное, достигая размеров современного БПЛА.

Под деревьями серыми столбиками замерли пушистые прыгуны, целая колония. Среди их толпы я узнал и тех, кому помогал. Прыгуны при виде меня загомонили и дружно закивали.

А в глубине поляны стояли те, ради кого, собственно, и собирался весь этот сход.

Лось. Я на своем веку повидал лосей, и крупных в том числе, но эта громадина тянула на добрых три метра в холке. Рога его раскидывались в стороны, как крона столетнего дуба, и на отростках преспокойно расселись несколько ворон. Зверь стоял неподвижно и смотрел на меня темным влажным глазом.

Над горбатой холкой висела ровная желтая строка.

[Лось-Реликт???]

Левее, в тени елей, лежал волк. Вернее, волчище. Матерый Волк Мрака, вдвое крупнее тех, что пытались мной отобедать. По черной шерсти его пробегали теневые волны, будто зверя обтекал дым, и снег вокруг лежки казался темнее, чем на остальной поляне.

[Волк Мрака, Реликт???]

А правее сидело такое, что рука сама поползла к ремню автомата. Тварь вымахала размером с хорошего быка. Тело ее покрывала тусклая зеленоватая чешуя, птичьи лапы заканчивались роговыми шпорами, а длинный змеиный хвост обвивал поваленный ствол. Венчала все это великолепие петушиная голова с мясистым гребнем, только на месте клюва торчал крючковатый костяной крюк, и глаза светились мутной белесой пленкой. Бабка в детстве рассказывала мне сказки про василисков. Поглядела бы она сейчас на эту сказку.

[Василиск-Реликт???]

Чуть поодаль горой темного меха возвышалась росомаха величиной с легковушку. Когти на ее передних лапах вытянулись на длину моей ладони, если не больше. Если полоснет, то мама не горюй.

[Росомаха-Реликт???]

Все надписи горели ровным желтым цветом. Нейтралитет. Спасибо и на этом, желтый всяко лучше красного.

Я сглотнул, и горло отозвалось саднящей резью.

Это ж какие у них уровни, что я ни одного прочитать не могу? Глаза то и дело косились на знаки вопросов.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: очевидно, высокие. Иначе вашего уровня хватило бы, чтобы их узнать.]

«Ну спасибо. Помогла так помогла».

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: ¯_(ツ)_/¯]

Миша прошел на середину поляны, остановился и повел плечами, вежливо намекая, что пора бы и слезть. Я сполз с медвежьей спины на снег. Сотни пар глаз разом повернулись ко мне, и под этими взглядами я почувствовал себя новобранцем на плацу перед строем старослужащих.

Шатун поднялся на задние лапы и выдал по рядам низкий рык, призывающий к тишине. Птичий шорох стих.

— Братцы лесные! — гулко пробасил Миша. — Егерь сие наш. Человек, что нашу речь разумеет. Он рогатого супостата своими глазами видал и живым ушел. Он ведает, что за тварь такая, и откуда она в наш лес приползла. Его слушайте.

Медведь опустился на все четыре лапы и отступил в сторону, оставляя меня одного перед притихшим звериным собранием.

Я шагнул вперед и обвел взглядом притихшее собрание. Выступать перед публикой мне за две жизни доводилось нечасто. Самой большой моей аудиторией был, пожалуй, пьяный сторож лесопилки, да и тот засыпал на середине речи. Я прочистил саднящее горло.

— Зовут меня Егор. Я егерь-дозорный. Живу в бункере у Разлома.

По поляне прокатился шепоток-пересвист. Птицы на ветках заворочались и загалдели вполголоса, прыгуны прижали уши к головам, и даже Волк Мрака приподнял тяжелую башку с лап. Про Разлом здесь знали все. И, судя по этой дружной реакции, соваться к черной дыре по доброй воле не желал ни один зверь в округе.

— Работа моя простая, — продолжил я, переждав гомон. — Следить за лесом, помогать вам при нужде и оберегать ваши жизни от лиходеев.

— Мы сами за себя постоять можем, — рыкнул из тени волчище.

— Ты-то? — почти одновременно с ним подал голос росомаха. — Чем ты нам помочь способен, человечишко?

Зверь поднялся на лапы, и горб темной шерсти на его загривке встал дыбом. Желтая строка над косматой башкой на моих глазах потемнела и налилась оранжевым.

— Утихни, — лось топнул копытом, и промерзшая земля отдала гулом. — Не для того собрались.

— А иначе что, сохатый? — росомаха повернул к нему морду, оскалив желтые зубы. — Давно тебе рога не обламывали?

Ох и нрав. Палец в рот не клади, по плечо оттяпает.

Хвост василиска сухо затрещал, как трещотка гремучей змеи, петушиная голова развернулась в сторону росомахи, и белесый глаз недобро блеснул. Вороны, сидевшие на лосиных рогах, на всякий случай снялись и перелетели повыше.

Только этого мне не хватало. Собрание грозило перерасти в бойню между реликтами, которые, судя по всему, друг друга-то не шибко на дух переносили.

— Послушайте! — вклинился я, хрипя. Пришлось откашляться в кулак и повторить громче, через рези в горле. — Послушайте. Ваши разногласия меня сейчас интересуют меньше всего. В этом лесу… В НАШЕМ ОБЩЕМ ЛЕСУ… появился враг.

На слове «общем» я нажал намеренно. Пусть каждая морда на этой поляне понимает, что беда пришла ко всем разом и ответственность мы делим на всех.

— Этой твари плевать, кто попадется ей на пути. Егерь, сохатый, медведь, василиск или росомаха. Она сметает все подряд и рвет на части любого. Хотите лечь рядом с Олежей у Каменных Падей? Вперед, отговаривать не стану. Только вот от Олежи остались рожки да ножки, я это своими глазами видел. И тебе, росомаха, думается мне, с живым Олежей сладить было