Миры Роберта Чамберса - Амброз Гвиннет Бирс

Кассильда решила не расспрашивать дальше.

За ширмой для переодевания она скрылась от глаз, пока миссис Кастень ждала на шезлонге.

Камилла, неся одежду, от которой пахло сушёными розами, вошла за ширму и помогла Кассильде снять ночную рубашку.

Бельё было из тонкого шёлка, воздушных кружев и лёгких пастельных тканей. Кассильду озадачивало странное сочетание незнакомого и одновременно знакомого в этих вещах, и пока разум пытался разобраться в этом ощущении, руки будто сами одевали тело привычными движениями. Сначала сорочка до колен, отделанная лёгким кружевом и лентами. Сев на стул, она натянула бледные чулки из узорчатого шёлка, удерживаемые на середине бедра подвязками с лентами. Затем шёлковые панталоны, открытые спереди и сзади, завязывающиеся на талии, украшенные кружевом и сборками там, где они расширялись ниже края чулок. Пышная нижняя юбка спадала почти до щиколоток.

— Это мне не понадобится, — запротестовала Кассильда.

Камилла протянула ей жёсткий корсет из белой и небесно-голубой парчи.

— Глупости, дорогая, — распорядилась миссис Кастень, обходя ширму, чтобы проследить за процессом. — Можешь считать меня старомодной, но я не позволю тебе испортить фигуру.

Кассильда подчинилась, внезапно удивившись, почему вообще сочла этот предмет чем-то необычным.

Она застегнула прямую планшетку корсета спереди, пока Камилла собирала шнуровку сзади. Горничная резко дёрнула за шнуры, выдавив из неё воздух.

Кассильда наклонилась вперёд и ухватилась за спинку стула, а Камилла упёрлась коленом ей в поясницу и затягивала шнуровку так туго, как только могла, прежде чем завязать.

Когда корсет был надёжно стянут, Кассильда надела поверх него камисоль из белого хлопкового кружева, отделанный лентами в тон нижней юбке. Слегка одурманенная, она неподвижно сидела перед туалетным столиком, пока горничная расчёсывала длинные чёрные волосы, собирала их в свободный узел на макушке и закрепляла гребнями из черепахового панциря. Открыв шкаф, Камилла нашла пару туфель на высоких каблуках, расширявшихся книзу, и те подошли ей без труда.

— Как прекрасно, Кассильда! — одобрила миссис Кастень. — Тебя почти невозможно узнать в той бедной утопленнице, которая явилась к нам из ночи!

Кассильда встала и посмотрела на себя в зеркало во весь рост.

Казалось, она видит незнакомку — и в то же время прекрасно знала, что смотрит на себя. Корсет сжал талию и выгнул её тонкую фигуру в S-образную линию: бёдра назад, грудь вперёд. Это придавало телу неожиданную пышность, ещё более подчёркнутую воздушным изобилием кружев и шёлка. Из-под блестящей массы чёрных волос на неё насторожённо смотрело тонкое лицо с тёмными глазами. Она коснулась себя почти с удивлением, почти веря, что отражение в зеркале — фотография какой-то другой женщины.

Камилла выбрала для неё льняную блузку с длинными рукавами, застёгивавшуюся на пуговицы у манжет и до самого горла, а затем помогла надеть юбку из более тёмной ткани, ниспадавшую от туго затянутой талии до щиколоток.

Кассильда разглядывала себя в зеркале, пока горничная хлопотала вокруг неё.

Я похожа на девушку со старой иллюстрации — на девушку Гибсона, подумала она и тут же сама удивилась этой мысли.

Через открытое окно доносился смутный шум города, и впервые она поняла, что среди знакомых звуков слышится стук лошадиных копыт по кирпичной мостовой.

— И больше ни слова о том, что ты собираешься нас покинуть, Кассильда, — настаивала миссис Кастень, доверительно наклоняясь к ней и кладя руку на колено.

Сидя рядом с ней на диванчике, Кассильда ощущала давление этой ладони через шуршащие слои нижних юбок. Этот струящийся шелест преследовал её — сопровождал каждое движение и казался одновременно странным и знакомым: дрожащий вздох шёлка о шёлк, словно сухой снег, скользящий по камню. Она улыбнулась, с непринуждённой грацией удерживая чашку чая, и удивлялась, почему такие мелкие, обыденные ощущения вообще кажутся ей необычными. Даже жёсткие объятия корсета теперь ощущались совершенно привычно. Она сидела легко и изящно, слушая свою благодетельницу, тогда как где-то в глубине сознания шевелилось беспокойное недоумение.

— Ты сама сказала, что никаких ближайших перспектив у тебя нет, — продолжала миссис Кастень. — И, думаю, мне не нужно напоминать тебе, сколько опасностей таит город для молодой женщины без семьи и покровительства. Тебе необычайно повезло вырваться от тех торговцев белыми рабынями, которые тебя похитили. Если некому было бы спросить, куда ты исчезла… Что ж, я даже не стану говорить, какая ужасная судьба могла тебя ожидать.

Кассильда содрогнулась при воспоминании о побеге — воспоминании столь же бесформенном и неясном, как всё, что предшествовало похищению, за исключением одного отчаянного желания бежать. На мягкие расспросы миссис Кастень она отвечала лишь туманными фразами и сама уже не была уверена, какие части рассказанной истории были полуправдой, а какие — ложью.

В одном она не сомневалась ни на мгновение: опасность, от которой она бежала, ждала её за пределами этого дома.

— Здесь стало так одиноко с тех пор, как Констанс уехала, — говорила миссис Кастень. — Камилла — огромное утешение для меня, но всё же у неё хватает домашних обязанностей, и я не раз подумывала о том, чтобы нанять компаньонку. Я была бы очень рада, если бы ты согласилась остаться у нас в этом качестве — хотя бы пока.

— Вы слишком добры ко мне! Конечно, я останусь.

— Обещаю, твои обязанности будут не тяжелее, чем развлекать несколько старомодную даму, склонную к уединению. Надеюсь, тебе не станет со мной чересчур скучно, дорогая.

— Это прекрасно подходит моему характеру, — заверила её Кассильда. — Я совершенно довольна тихими занятиями в доме.

— Чудесно!

Миссис Кастень взяла её за руки.

— Тогда решено. Уверена, Камилла будет счастлива, что в доме появится ещё одна молодая душа. К тому же ты сможешь снять с неё часть обязанностей.

— Что же я буду делать? — с жаром спросила Кассильда, вне себя от счастья.

— Не почитаешь ли ты мне,