Герцог и гувернантка - Элоиза Джеймс
— Потому что на место Дианы придется искать новую гувернантку, — ответила его тетушка, поправляя шелковую шаль на плечах.
Диана вдруг сообразила, что леди Ноув и глазом не моргнула, услышав, что Годфри ей не родственник.
— Вы знали, что Годфри не сын Норта! — воскликнула она. — И что он не мой сын!
Леди Ноув фыркнула.
— Дитя мое, о вас можно сказать многое, но матерью вас точно не назовешь! Мне тоже не случилось иметь детей, но и без этого ясно, что после нескольких месяцев знакомства с джентльменом на свет не появится мальчуган такого возраста. А кроме того, этот мальчик совсем на вас не похож.
— Зачем же вы тогда привезли меня сюда? — ахнула Диана.
— Для меня вы почти, что одна из нас. Я не могла позволить вам жить в какой-то дыре, а денежную помощь вы не принимали. Правда, я и представить не могла, что ваше упрямое желание зарабатывать на хлеб своим трудом породит такие толки среди ханжей и сплетников, задающих тон в свете.
И, видимо, считая, что на этом вопрос исчерпан, повернулась к Норту:
— Гувернантка не может просто так, без предупреждения, уйти со службы. Офелии понадобится время, чтобы найти ей замену. К тому же Арти привязана к Диане и любит ее, как вторую мать.
— Я никоим образом не намеревался выгонять мисс Белгрэйв на улицу, — напряженно возразил Норт.
Тетушка похлопала его веером по плечу.
— Нечего сверлить меня ледяным взглядом! Я тебя еще в пеленках помню! И позволь напомнить, что с самого начала ужина ты обращался к Диане по имени, так что поздно переходить на официальный тон.
Диана в это время боролась со знакомым приливом отчаяния при мысли о разлуке с Арти — и с еще одним, незнакомым, порожденным перспективой прожить еще хоть один день под одной крышей с Нортом.
С прежним Нортом? Лордом в парике, мушках, на высоких каблуках? Он был бы ей безразличен.
Но этот новый Норт, что швырнул свой парик на стул и даже не потрудился подобрать? Норт, что смотрит на нее с таким задумчивым интересом? Норт, источающий аромат солнца и меда?
Этот Норт для нее опасен во всех отношениях.
— Я объявлю, что хочу уйти, и после этого останусь в замке на две недели, как полагается. Этого времени ее светлости хватит, чтобы найти мне замену. — Она присела в реверансе. — Спокойной ночи, леди Ноув, лорд Роланд… — Его имя она слегка подчеркнула голосом, как бы намекая, что вернуться к официальному тону никогда не поздно.
— Спокойной ночи, моя дорогая. Завтра снова ждем вас за ужином, — кивнула леди.
— Леди Ноув, я ужинаю с вами, когда в замке никого больше нет. Уверена, вам с лордом Роландом найдется что обсудить.
Норт крепко сжал челюсти. Возможно, даже заскрипел зубами.
— Что ж, принуждать вас не стану, — ответила леди Ноув, явно разочарованная.
Норт молча, отвесил прощальный поклон. Но показалось ли Диане — или его глаза, в самом деле, сверкнули, когда она назвала его «лорд Роланд» и отказалась разделить с ним ужин?
Возможно, ее желание исполнилось: наконец она увидела Норта в ярости.
И все же Диана ни о чем не жалела.
При первой встрече Норт ей не понравился — показался слишком сухим и чопорным. Открой он тогда ту неприкрытую мужественность, которую она увидела сегодня, — ни за что не сбежала бы с собственной помолвки!
И все же их брак был обречен: ведь Норт увлекся не Дианой, а ее фальшивым обличьем. Выбрал идеальную леди, ориентируясь на платье и парик.
Они не подходят друг другу. Как белая и черная шахматные фигуры: никогда им не играть на одной стороне.
Она рада быть служанкой, счастлива своему жалованью — и ни на что не променяет эту тихую, спокойную жизнь. А вечер с Нортом… он оказался уж слишком приятным. Опасно соблазнительным.
Так что больше никакого Норта.
Глава 5
Позднее в тот же вечер, на кухне замка
— О, господи, что вы здесь делаете?
Услышав голос Дианы, он вздрогнул. Норт вышел из кладовой на залитую лунным светом кухню, а она стояла здесь в дверях, с подносом в руках. При виде ее он ощутил такое острое желание, что от души порадовался своей рубашке навыпуск, надежно прикрывающей ширинку.
— Брожу по замку, вспоминаю, где тут что, — ответил он. — А вы, почему несете поднос сами, а не отправили с ним лакея?
Она взглянула на поднос так, словно о нем забыла.
— Прибираюсь в учебной комнате.
— В такой час?
— Это моя обязанность.
На ней был теплый фланелевый халат, туго перепоясанный на талии. Медные волосы заплетены в лежащую на плече косу.
— Но время уже за полночь, — заметил он.
— Откровенно говоря, я забыла привести учебную комнату в порядок и вспомнила об этом уже, когда легла в постель. Пришлось вставать. — Уголки ее губ немного приподнялись. — Совсем из головы вылетело — думала только о том, что я должна была сказать вам перед ужином.
Норт слушал, и где-то глубоко внутри у него эхом отдавалось одно лишь слово: «Моя. Моя. Моя!»
Что за глупость! Ведь эта дама прямо и недвусмысленно его отвергла.
Он прислонился к потертому деревянному столу, занимавшему почти всю длину кухни, и скрестил ноги.
— А кстати, что вы собирались сказать? — поинтересовался он самым любезным тоном. Так, словно все, что происходит между ними, ему глубоко безразлично.
— Что была совершенно убита смертью Розы… поэтому сбежала, даже не оставив вам записки.
В ее голосе звучала печаль, и Норту это совсем не понравилось. Он пожал плечами.
— В следующий раз, когда соберетесь от кого-нибудь сбежать, просто учтите, что при этом принято объяснять свои мотивы на письме.
— Принято? — Ее лицо просветлело в улыбке. — Что ж, отнесем этот промах на счет моей необразованности. — Она поставила поднос на стол. — Я еще многого не умею: давать сдачу, купать детей, бросать мужчин…
Норт выпрямился; от ее улыбки его естество затвердело еще сильнее, и бриджи начали резать в паху.
— Не умеете давать сдачу? Серьезно?
Кажется, она порозовела; впрочем, в лунном свете трудно было разглядеть.
— Зато умею создавать композиции из засушенных цветов и играть на арфе. Матушка твердо верила, что любые практические задачи — для слуг, а благовоспитанным леди о них ничего и знать не надо.
— А бросать мужчин — тоже слишком приземленное искусство, чтобы ему учиться? — поинтересовался он, с каким-то
