Влюбленный капитан - Минерва Спенсер

это воспоминание?

— Я хочу заняться с тобой любовью.

У Мартена аж челюсть отвисла.

— Ты сама не знаешь, о чем просишь! — В его словах не было самодовольства, скорее растерянность.

Он отпустил ее, давая последний шанс отступить, но Сара им не воспользовалась.

— Я знаю больше, чем ты думаешь.

Губы Мартена изогнулись в улыбке, и Сара поняла, что свернула на путь, с которого уже не сможет сойти.

— То есть ты хочешь отдать мне свою девственность?

Эта высокомерная улыбка уязвила ее гордость и заставила действовать необдуманно.

— С чего ты взял, что я девственница?

Что-то промелькнуло у него на лице. Удивление? Разочарование? Облегчение?

— Хочешь сказать, что это не так?

Сара фыркнула:

— Мои родители умерли два года назад, капитан, и с тех пор я накопила немало опыта.

Веки Мартена отяжелели, не давая прочесть его мысли. На мгновение Сара подумала, что он ее прогонит, вытолкает за дверь, растопчет все, что осталось от ее гордости и сердца, но выражение его лица вдруг изменилось, губы стали напряженно-чувственными, а глаза принялись ощупывать ее тело с головы до ног, сразу вернув мысли о старом муслиновом платье, в котором она явилась к нему.

— Расстегни мне штаны. — Командные нотки в его голосе поразили ее не меньше, чем сами слова.

— Что… ты сказал?

— Тебе решать: уйти или остаться. Но имей в виду: если останешься, будешь делать то, что я скажу.

У него сейчас было то же холодное выражение лица, которое она видела, когда Мартен раздавал приказы своей команде: они выполнялись беспрекословно.

Сара уняла дрожь в пальцах. Его поношенные штаны были мягкими и облегали ноги, не скрывая того, что таилось под ними. Она повозилась с застежкой пояса, и когда ей открылся короткий ряд пуговиц, расстегнула первую. Мартен резко втянул воздух, ощутив прикосновение ее руки, и этот звук ободрил ее. Все-таки он не так равнодушен, как кажется.

Когда Сара расстегнула последнюю пуговицу, штаны соскользнули с узких бедер, и белья под ними не оказалось.

У Сары перехватило дыхание. Нет, ей, конечно, доводилось видеть обнаженные тела — даже обнаженные мужские органы, — но ни разу вот такими… возбужденными и агрессивными.

— Сара.

Она вскинула глаза при звуках своего имени.

— Возьми его в руку.

Она сделала то, что он велел, и они оба ахнули.

— Черт побери! — Мартен откинулся на дверцу платяного шкафа, обхватил ее ладонь своей и сжал кулак намного сильнее, чем Сара сама бы решилась из страха причинить боль, и направил ее, показал, как доставить ему удовольствие. Она подчинилась, а когда Мартен отпустил ее, из его горла вырвался низкий рык. Сара продолжала ублажать его, а взгляд ее тем временем был прикован к этой демонстрации мужской силы у нее в кулаке.

Теперь Мартен дышал тяжело, хрипло, и, когда Сара подняла взгляд, глаза его были закрыты. Бедра Мартена двигались точно рассчитанными толчками, и скоро рука Сары увлажнилась, а потом ее тело стали сотрясать странные мощные волны дрожи, которые зарождались у нее между ног, так что подкашивались ноги.

Мартен вновь перехватил ее руку, останавливая.

— Достаточно. Теперь расстегни платье.

Сара перевела взгляд со своей скользкой дрожащей руки на суровое лицо Мартена, потрясенная требовательной пульсацией в паху.

Он вскинул брови и повторил:

— Платье, Сара.

Словно в трансе, она принялась расстегивать старое коричневое платье. К счастью, на нем был ряд пуговиц от шеи до пупка. Когда оно было расстегнуто почти наполовину, Мартен склонился над ней и спустил ее платье с плеч, обнажая тонкий муслин нижней рубашки. Корсета на Саре не было.

Какое-то время Мартен просто смотрел на нее, потом спустил с плеч бретельки нижней рубашки, но, когда девушка попыталась прикрыться, покачал головой.

— Покажи мне, как ты хочешь, чтобы я тебя трогал.

Сара изумилась:

— Ты хочешь, чтобы…

— Да, чтобы ты потрогала себя.

Она, конечно, его услышала, но была не в силах осознать сказанное.

Мартен пожал плечами и потянулся к брюкам, намереваясь одеться.

— Нет!

Резкое слово его остановило, и он выпрямился, скрестив руки на груди.

Сара робко подняла руки и сделала то, чего никогда раньше не делала: коснулась ладонями своих грудей.

Мартен со свистом вздохнул и приказал:

— Продолжай!

Ей захотелось сбежать из каюты, но его взгляд пригвоздил ее к месту. Подумав, она большими пальцами коснулась своих сосков, они сразу же отвердели, и Сара ахнула от неожиданных ощущений.

Мартен что-то пробормотал и мгновенно оказался рядом. Его горячие губы накрыли напряженную бусинку, а руки скользнули туда, где раньше были ее. Он продолжил ее ласкать, дразня ее языком и пальцами, покусывая и посасывая, пока она не почувствовала себя так, словно ее душа отделилась от тела.

Когда его руки стянули с нее нижнюю юбку, Сара закрыла глаза. Ткань с тихим шорохом скользнула на пол, оставив ее в одних чулках. Он держал ее за руку, когда Сара переступила через лежавшую на полу одежду, и подвел девушку к письменному столу.

— Присядь-ка и раздвинь ноги! — приказал он по-французски таким хриплым голосом, что Сара поняла его с трудом.

Она ухватилась за край стола по сторонам от своих бедер, и колено Мартена раздвинуло ей ноги шире, вынуждая принять порочную позу, открывшись перед ним и выставив самые сокровенные части своего тела на его обозрение. Сара шумно сглотнула и закрыла глаза. Где в данный момент Мартен, она поняла, только ощутив его дыхание у себя на животе, в нескольких дюймах от лона.

— Пошире, Сара. — Его слова облачками осели у нее на коже, а нежные, но уверенные руки легли на бедра.

Она содрогнулась, но не поддалась его давлению.

— Это… нормально?

— Не совсем. Шире.

Сара ощутила внезапную слабость, словно вот-вот умрет от смущения, но ноги все-таки раздвинула. Между ног у нее все сжалось в предчувствии прикосновения, но ничего не произошло.

— Ты прекрасна! — Его голос был сейчас совсем другим: в нем сквозило почти благоговение. Рука Мартена скользнула вверх по ее бедру, ладонь легонько сжала пушистый холмик, а палец раздвинул припухшие створки. — И такая влажная, — прошептал он, касаясь губами нежной кожи бедра и не переставая гладить пальцем то место, от прикосновения к которому она вскрикивала.

Сара запрокинула голову, чувствуя, как ноги сами собой разъезжаются еще сильнее.

Хриплый смех Бушара пощекотал кожу, а нежные настойчивые пальцы раздвинули створки в стороны, и что-то неописуемо мягкое коснулось ее, вызывая дрожь. Ощутив новое прикосновение, Сара с ужасом осознала, что это язык. Она инстинктивно качнулась, но Мартен сжал ее бедра, удерживая на месте. Его язык был изобретателен, но