(Не) разведись со мной! - Настя Любимка
Почти за месяц до свадьбы с Друдом и буквально за пару дней до печальных новостей о смерти моего дедушки, мы поссорились с Милисой в саду.
И только перед собственной смертью я узнала причину ее плохого настроения в тот день. А заодно и почему пострадала. Ошибки не могло быть. Ей уже было известно о желании эрцгерцога Эйнара Дегарди жениться на мне. Точнее на старшей дочери рода Диэйт. Я же, увлеченная своим избранником, действовала ей на нервы. Мило щебетала о том, как мы будем счастливы с Друдом после свадьбы. Сколько хочу детей и даже о том, что непременно назову свою дочь в честь самой лучшей и самой любимой сестренки на свете. Я действительно несла всю эту чушь. И, вероятно, отказ, а точнее то, что его светлость Эйнар отозвал свое предложение о браке, не пожелав заменить меня другой сестрой, стало для Милисы последней каплей. Она ведь рассчитывала на брак с ним и была уверена, что он будет только счастлив взять в жёны красавицу, вместо бледной моли. Это был крах всех её честолюбивых планов, и она сорвалась на меня во время прогулки в саду. То, с какой силой сестра тогда толкнула меня, я помнила до сих пор — всем телом и каким-то глупым, детским ужасом.
То, как вместо лица Милисы перед глазами метнулась серая полоса каменного бортика. Как я не успела ни вскрикнуть, ни ухватиться за ветви жасмина, ни понять, что вообще происходит. Буквально только что я, влюбленная по уши в Друда, чирикала наивной и доверчивой птичкой, а в следующий миг мой мир окрасился болью. Плечо распороло о выступ ограды, и кровь мгновенно пропитала рукав светлого платья. Мне просто повезло в том, что острый шпиль ограды пронзил именно руку и я не упала на него грудью.
А Милиса… она стояла надо мной бледная, с широко распахнутыми глазами и дрожащими губами. Мне казалось, что она сама испугалась своего порыва, что тут же о нем пожалела и искренне переживала обо мне. Я, глупая, ещё успокаивала её, превозмогая боль, что со мной всё в порядке, ничего страшного. Как бы не так!
Теперь я знала наверняка, «сестричка» испугалась не за меня. Она испугалась последствий. Вряд ли бы она смогла выйти сухой из воды, если бы я умерла.
А теперь я получила эту же рану, в том же месте, только уже совсем от другого падения и раньше почти на год. И, кажется, в этот раз, мне повезло все же больше.
— Леди, вам нельзя волноваться, — пробормотал лекарь, заметив, что я сжала простыню здоровой рукой.
Это был один из помощников личного герцогского целителя нашего поместья. Даже в этом отец себе не изменял. Приставил ко мне всего лишь помощника.
Я едва не рассмеялась. Волноваться? Если бы он знал, какие эмоции сплелись в тугой клубок в моей груди, вероятно целую склянку валерианы бы мне накапал. Злость, горечь, страх, отвращение к прошлой себе, такой доверчивой, слепой, жаждущей любви от тех, кто видел во мне лишь помеху.
— Как долго рана будет заживать? — проигнорировав его слова, спросила я.
— Вам повезло, леди Каролина. Рана неглубокая, при должном соблюдении режима и лечении, даже шрама не останется. Перевязки потребуются еще день-два, затем коже нужно будет дышать…
Он говорил что-то еще, полностью увлекшись процессом. Начал перечислять травы, состав мази и порошка, я же… Не могла отделаться от мысли, что папенька в очередной раз пожалел для меня магии. И пусть его личный целитель не обладал даром жизни, лечил он все-таки с помощью магического дара. И такую рану вполне мог бы исцелить не особо напрягаясь.
Так почему?
— Леди Каролина, я закончил. Отдыхайте, обязательно пейте лекарства. Вашей служанке я все подробно объяснил. И, помните, нужно соблюдать покой, леди Каролина. Никаких волнений, нервические заболевания…
Он снова начал нудную лекцию о последствиях потрясений для хрупкого женского организма, и я вдруг почувствовала такое раздражение, что даже жар показался пустяком.
Хрупкого!
Как удобно было всем считать меня именно такой. Слабой, болезненной, слишком впечатлительной, наивной и поддаваемой манипуляциям. Девочкой, которую можно уложить в постель или как ненужную куклу убрать с глаз долой, пока за ее спиной решают судьбу.
Словно я не понимаю, почему лекарь так настаивает на постельном режиме и кому это выгодно. Мачеха не хочет, чтобы я раздувала скандал из-за случившегося на пикнике, уже и папеньке в уши напела, про досадную случайность, на которую я слишком остро отреагировала. Отец, привыкший, что у нас меня вечно шпыняют за всё на свете, легко поверил в мою неуклюжесть, и что я сама во всём виновата. Меня даже слушать не захотел. Оставалось стиснуть зубы и дожидаться дедушку. Спускать инцидент с рук я никому не собиралась.
— Благодарю, — перебила я сухо.
Помощник осекся, моргнул, будто не сразу понял, что его отпускают, затем поклонился и поспешно собрал пузырьки в кожаный саквояж. Приставленная к нему служанка из числа мачехиных, юркнула за ним, не спросив позволения.
В комнате пахло горькими травами, воском и влажной тканью. А еще немного кровью и почему-то цветками миндаля. Хотя в нашем саду его не было, зато он рос во владениях Друда. Кажется, именно сейчас идет его цветение?
И все же, я не могла отделаться от мысли, что отец пожалел для меня своего целителя. Для Милисы бы папенька и храм на уши поднял, но привез бы ей мага с даром жизни. Для нее нашли бы и редчайшие эликсиры, отправили гонцов по всем пяти материкам за редкими и ценными ингредиентами. А мне достался помощник с травяной мазью и наставлениями о покое.
Я закрыла глаза, но перед внутренним взором тут же всплыло лицо отца: холодное, вечно усталое, надменное и всегда немного недовольное, когда речь заходила обо мне. Словно само мое существование было досадной ошибкой, которую приходилось терпеть ради приличий. Раньше я пыталась заслужить его тепло.
Неужели маленькая Каролина внутри меня все еще ждала, что отец однажды войдет, сядет у постели, коснется лба и скажет: «Я испугался за тебя»? Неужели я все еще не отделалась от этого глупого чувства и надежды?
Однако долго предаваться самобичеванию мне не пришлось.
Стук в дверь прозвучал тихо, и я едва успела поднять голову, как в комнату вошла Рози.
И вся моя меланхолия слетела разом, как только я увидела ее лицо.
Рози
