Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
— Мне было даже приятно, — звучит твердо, но… как угроза.
Вглядываюсь в его глаза и не вижу и тени того, что Жданов меня узнал. Такое возможно?
— В следующий раз лучше смотри, куда бежишь. Это опасно.
Киваю, подтверждая, что поняла. Больше не получается сказать и слова. Я чувствую себя трусливой птахой, когда стою в своей Академии, на своей территории, в кругу знакомых мне людей.
— Я рад тебя видеть, Мирра. Кажется, в прошлый раз мы не договорили, — шепчет так, что слышу только я. — У нас появился шанс продолжить тесное общение.
Нет, Жданов меня узнал и, что плохо, не забыл. Отскакиваю от Артема, словно тот — злосчастный, опаснейший вирус. Холера!
Ни одной эмоции не отражается на его лице, красивом лице, лишь едва заметная улыбка. Ровно такая же была в ту ночь. А еще долгий, пронзительный взгляд заманивающий к себе, как мышонка на сыр в мышеловку.
— Артемий Жданов, если ты забыла, — протягивает большую ладонь. Внизу живота заныло. — Но ты не забыла, верно?
Игнорирую протянутую руку, хотя я прекрасно ощутила фантомное теплое касание и покалывающие токи от центра ладони до каждого пальчика.
— Добро пожаловать в Академию Рейвенс, Артемий Жданов, — выдавливаю из себя по крупицам и выпрямляюсь.
Он — сын известного на всю страну банкира, а я — Мирра Бирн. История моей семьи странная и полна пороков, но я владею этим местом, а мои предки — известные личности, удостоенные многих почестей и наград.
Домой попадаю ближе к вечеру и застаю брата на кухне, закопанным в ворохе бумаг. Рядом с Русланом двое наших адвокатов, и все трое о чем-то тихо, но все же эмоционально переговариваются. С тех пор, как маму перевели в пансионат для больных закрытого типа, а отца поместили под стражу на время следствия, мы остались в большом доме одни. И странно видеть здесь посторонних, еще и в такое время. Девушку Руслана — Лидию — я в расчет не беру.
— Что-то случилось? — подхожу ближе и кладу ладонь на плечо брата. Руслан тут же напрягается, и от меня не скрывается его обеспокоенность по какому-то вопросу.
Адвокаты переглядываются. Я догоняю, что дело дрянь.
У нас не осталось денег? Наследство утеряно? Что?...
— Мы больше не в состоянии владеть и содержать Академию. Нам необходим инвестор, — сухо говорит Руслан.
Адвокат, тот что постарше, с усиками, одобрительно кивает.
— Нам придется выставить ее на торги? Усадьба принадлежала нам всегда, Руслан. Нельзя отдавать ее с молотка. Академии не станет! — повышаю голос.
— Продавать не придется. Я нашел инвестора. Точнее, он нашел меня сам.
— И кто он?
— Борис Жданов. Это…
— Я знаю, кто такой Жданов, — распсиховавшись, выкрикиваю. Пальцами зарываюсь в распущенные волосы. Под влажными от стресса подушечками пальцев горит кожа.
— Держись подальше от его сына. С сегодняшнего дня он учится у нас, на курс старше твоего. Жданов… странный.
— Всенепременно, — почти раскланиваюсь и, бросив стреляющий взгляд на брата, взбегаю по лестнице к себе в комнату.
Боюсь, мои желания не будут учитываться самим Ждановым, раз он все же заявился за мной спустя целый год! Спустя ровно триста шестьдесят пять дней, как и обещал.
Глава 3. Мирра
Глава 3. Мирра
Забежав в свою комнату, захлопываю дверь и наваливаюсь на нее спиной.
Легкие горят от той скорости, с которой я поднималась по высокой лестнице.
— Алиса, включи «Maneskin»!
— Включаю, — отвечает голосовой помощник, пока я стягиваю с себя форму. Игнорирую вешалку и бросаю блузку с юбкой на пол.
На всю комнату на громкости «десять» раздаются басы и сексуальный голос Давида.
Все происходящее похоже на какую-то трагикомедию, где я в главных ролях. Мне хочется смеяться от абсурдности и в то же время понимаю: я напугана тем, что может случиться завтра. Или послезавтра. Да каждый божий день.
Нет, мой страх не связан с самим Артемием Ждановым. Он ведь просто парень. Я боюсь, что Артем заговорит о нашем секрете. Тогда моей репутации конец. Мирра Бирн пойдет ко дну.
Ну и его обещания кажутся мне жуткими. В двадцать первом веке, когда в мире в президенты могут выбрать женщину, говорить девушке: «Ты станешь моей любой ценой» — дно!
Расстегнув рюкзак, выуживаю из кармана телефон и открываю секретный чат.
Он был создан меньше года назад на базе Академии. Руслан о нем не знает.
Ходили слухи, что этот чат создал один из друзей Руса — Теодор Росс. А вот с какой целью — неизвестно.
Конфета55 : «Привет. Чем занимаешься?»
Vampire22 : «Не поверишь, готовлюсь к завтрашнему тесту».
Конфета55 : «Уже? Учеба только началась!»
Vampire22 : «Скажи это Прокофьеву. Старикашка озверел. Ему на покой пора. Триста лет, он еле ходит!»
Хихикаю, прочитав последнее сообщение.
Прокофьев и правда пожилой мужчина, точный возраст которого определить ну никак нельзя. Может, восемьдесят, а может, и триста. Но память у него лучше моей. Он помнит все! А еще Прокофьев очень вредный, поэтому понимаю недовольство «Вампира».
Кстати, о нем…
Мы общаемся меньше года, и с каждым днем наши разговоры становятся более личными. Это должно пугать, но «Вампир» не в курсе, кто скрывается под ником «Конфета», как и я не знаю, кто он такой, как ни старалась выяснить.
Я делаю ставку, что за «Вампиром» прячется Камаев Илья.
Баскетболист, играет в команде брата. Брюнет с зелеными, как майская листва, глазами.
Высокий, конечно же, подкачанный, и от него всегда приятно пахнет апельсином и древесной корой. Мы часто сталкиваемся в коридоре, и Илья мне каждый раз подмигивает.
У их потока как раз завтра пара у Прокофьева.
Ну точно Камаев.
Vampire22: «Как прошел твой день?»
Телефон пиликает, и я хватаюсь за него, будто его кто-то может у меня увести из-под носа.
Конфета55: «Могло быть и лучше».
Vampire22: «Кто-то обидел?»
Вздыхаю, стараясь потушить внутри огонь на раздраженных нервах. И самое обидное, что по факту никто не обидел.
Vampire22: «Я могу объяснить, что обижать классных девчонок нехорошо».
Vampire22: «Кто он?»
— Ох, лучше тебе не знать, чтобы не огрести
