Хозяйка старого графства - Мила Север
“Потратился. Сил много. Не рассчитал. Но я сделал!”, - внутренний голос Эльтена так и лучился счастьем и довольством.
— Эльтен, милый, что сделал? — я испугалась, вдруг зарядка артефактов и дома отняла у хранителя столько сил, что на взрослую форму их уже не хватает? Можно же было медленее заряжать, выбрать более щадящий график…
“Закрыл. Графство. Наш уютный дом и никаких проверяющих, помнишь? Вот. Я закрыл”, - счастье хранителя буквально затапливало меня изнутри.
— Как закрыл? Что именно закрыл? — я всё ещё не понимала, но гладила и чесала щенка и улыбалась в ответ — он был таким довольным! Он сделал то, что я хотела! Вот только бы понять, что именно. Что-то закрыл.
Щенок извернулся и лизнул меня в щёку, после чего раскис блаженной тряпочкой на моих руках.
“Арку. Портальную. Закрыл. Ты, я, семья, наш мир. И никаких проверяющих”.
Интерлюдия. Костадис
Чутьё подсказывало, что надо торопиться. Собственному чутью Костадис доверял, поэтому в половину двенадцатого уже был готов, и со своим дорожным саквояжем ждал у портальной арки.
У арки была внезапная очередь, откуда-то всё прибывала и прибывала многочисленная семья, и все они суматошно бегали, галдели, пересчитывались, заказывали и отменяли заказы экипажей через вестников, и суетились, суетились, суетились… Наконец прибывшие пересчитались последний раз — почти последний — как оказалось, что всеми любимая достопочтенная бабушка ещё не прошла. И снова начался галдёж, суета, заказы и отмены, угрозы несчастным порталистам арки, и так по кругу. Наконец арка мигнула, и выплюнула-таки долгожданную бабулю. Бабуля была колоритной — затянутая в когда-то модный корсет, вся в кружевах, тюрбане с пером и огромным сверкающим камнем, с тростью и попугаем на плече.
Вся эта шумная семейка по очереди обнимала бабулю, та благосклонно кривилась, попугай ругался. Наконец семья отошла от портальной арки — почти вся, бабуля недвижно ждала вызванный экипаж, но проходу не мешала и из портального круга вышла.
Костадис кинул отчаянный взгляд на ратушу с часами — без пятнадцати двенадцать. Чутьё заливалось вовсю, что он опаздывает-опаздывает-опаздывает! Хотя фактически никакого срока для отправления в графство Остервальд у него не было.
Костадис подошёл к арке. Служащие спросили место назначения, что-то долго настраивали, перенастраивали…
Наконец молодой порталист сказал:
— Вроде, настроено. Но что-то как-то нестабильно, камни мигают.
— Арка исправна? — поднял одну бровь изрядно нервный Костадис.
— Д-да, — промямлил порталист.
— Тогда я, с вашего позволения, всё же пойду, — почти прошипел Костадис.
— Дурррак! Мерррзавец! Пррровались ты к Темнейшему! - внезапно гаркнул бабкин попугай и раскрыл крылья.
Костадис вздрогнул и шагнул в арку портала.
Было без десяти двенадцать. И в тот момент, когда ненаследный князь Девиер уже растворялся в портальном мареве, арка вздрогнула и залилась молочно-нефритовым светом. И погасла.
— Матерь-защитница, помоги, — прошептал шокированный порталист.
— Что-то случилось, молодой человек? — скрипучий голос бабки с попугаем заставил порталиста нервно подпрыгнуть.
— Арка… Арка перехода в графство Остервальд закрылась. Изнутри. Из графства.
— Закрылась — значит, так надо, — наставительно сообщила бабка.
— Дуррррак! Пррропал! - заорал попугай на бабкином плече, распушил гребень на голове, и добавил, — Сахарррок! Ричи хочет сахарррок!
Конец интерлюдии
Глава 19
Эльтен блаженно улыбался и радовался у меня на руках, я стояла в некотором шоке и не знала, как реагировать.
Но как говорила моя покойная бабка — “не знаешь, что делать — помой пол”.
Пол мыть я не собиралась, я собиралась на Заставу. И нужно было зарядить химероида.
Я подошла к бронемедведю. Он лежал, уткнув бронированную морду между бронированных же лап. Шерсть его была (где была) белой. Я взобралась в переднее седло-кресло, чёрт его знает, как это называть. Скорее кресло, чем-то похожее на привычное мне автомобильное. Потормошила Эльтена.
— Эльтен, хороший мой, поможешь?
В ответ меня окатило волной одобрения и щенок рассыпался в моих руках на ворох молочно-нефритовых искр, которые втянулись куда-то внутрь бронемедведя.
— Аристарх Львович, Кузьма Еремеич, я попрошу вас подготовить двуколку к поездке. В двуколке поедет Яков Иммануилович и Михал, а мы с Катти поедем на этом…, - я запнулась, подбирая слова, — на этом химероиде. Как только Эльтен его зарядит.
Я прислушалась ко внутренним ощущениям.
— Эльтен поедет с нами, говорит, возможно, придётся подзаряжать по дороге. Бронемишка через полчаса уже сможет на минимальном заряде двигаться, так что передайте там, чтобы все были готовы. В час тридцать будем выезжать. Я тут ещё побуду пока и вскоре тоже в дом вернусь, переодеться в дорогу — пусть Катти будет наготове.
Управляющий и на все руки мастер Кузьма Еремич кивнули и вышли. Я осталась пока сидеть. Медведь был тёплым, уютным и дарил ощущение спокойствия. Ну или это спокойствие я себе сама придумала, уж очень оно мне было нужно сейчас.
— Эльтен, хороший мой, ты без меня справишься тут? Не заскучаешь? Мне нужно перед дорогой переодеться, — негромко сказала я и погладила медведя.
Тёплая волна внутри незамедлительно откликнулась, подарив ощущение надёжности и счастья. “Иди. И возвращайся. Я заряжу.”
Как я вообще жила раньше без духа-хранителя? Сейчас в любой момент я могла позвать — и он откликался. Теплом, счастьем, доверием. Больше никакого стылого одиночества. Какой невероятный подарок судьбы!
Я закружилась, счастливо рассмеявшись — всё равно меня пока никто не видит! И пошла в дом.
В графских покоях меня уже ждала Катти. Помогла мне переодеться в уличное платье из домашнего, пересобрала волосы в более практичный венец из кос на голове — “чтобы не растрепалося, а то вы же графиня Фон Цур Остервальд, вам нужно выглядеть достойно”. Из тех же соображений мне в прическу были вставлены шпильки с какими-то прозрачными синими камнями и выданы комплектные к ним серьги и кулон. По словам Катти, “эти мелочи в шкатулке горничной лежали, вот их молодой граф и не продал, не нашёл”. Оно и к лучшему, что не нашёл.
Уличные ботинки, перчатки (спасибо, маменька!), саквояж, в который Катти что-то сложила по своему усмотрению.
Птицу-вестника я приколола в виде броши на платье. Кинжал спрятала в специальных ножнах чуть выше щиколотки — их тоже принесла Катти.
Как там говорил Эльтен, “кольцо, кинжал и книгу надо иметь всегда при себе”?. Кольцо отлично сидело на среднем пальце правой руки, кинжал на левой щиколотке, а книгу я пока не нашла. Где-то в доме, говорил Эльтен. Значит, позже найду.
Сейчас было пора ехать.
Запряжённая двуколка уже стояла во дворе, в ней
