(Не) разведись со мной! - Настя Любимка
— А вам, юная леди, я настоятельно советую отдыхать, набираться сил и впредь не поддаваться на уговоры, которые сулят опасные приключения. — Обратился он ко мне. — Позвольте телу окончательно восстановиться. Теперь я спокоен относительно прогнозов: вы совершенно точно будете здоровы. Но прошу, не испытывайте судьбу вновь.
— Я непременно последую вашему совету, лорд Миэль, — заверила я и чуть склонила голову, признавая его правоту.
Когда маг ушел, дедушка некоторое время молчал. Он старался сохранять спокойствие, однако тревога все же проскользнула в его голосе:
— Дитя мое, скажи, ты же не винишь меня теперь, когда знаешь, сколь многим я рисковал, предложив тебе знакомство с алтарем рода?
— Винить вас? — удивленным эхом переспросила я. — Но за что?! Вы даже не представляете, что подарили мне! Вы вернули мне веру в себя, ту часть меня, которую я считала утерянной. Здесь так тепло…
Я положила ладони на грудь, туда, где сильнее всего ощущалась пульсация ядра.
— Раньше было пусто и холодно. Это так удивительно и чувство такое… словно я стала цельной.
— Я рад, Каро, — прошептал он. — Если бы ты только знала, как я рад…
Голос дедушки дрогнул и оборвался. Несколько мгновений он молчал, стараясь справиться с охватившими его эмоциями, но проиграл эту битву. Когда он заговорил вновь, я поняла, что это терзало его уже давно и сейчас просто вырвалось наружу.
— Ты не представляешь, какую вину я испытал, когда узнал, что они с тобой сотворили. Я не сумел уберечь дочь от роковой ошибки, а затем едва не потерял и тебя — самое дорогое, что еще осталось у меня в этой жизни. Тебя не просто опаивали снотворным… Они годами истязали и калечили тебя! А я ничего не знал. Даже помыслить не мог, что родной отец способен на подобную низость и легко позволит так обращаться с собственным ребенком. Я ведь едва не уехал… Мне следовало гораздо раньше проявить настойчивость, потребовать встречи, поговорить с тобой. Во всем этом есть и моя вина, Каро…
Я мягко коснулась его руки, прерывая этот поток самобичевания, пока он в нем не увяз окончательно. Чувство вины разъедает душу хуже кислоты. Как и осознание собственной слепоты, по себе знаю.
— Не терзай себя, прошу. Ты не мог знать. А встреться мы раньше… боюсь, я бы и слушать тебя не пожелала. В то время я еще слишком крепко держалась за фальшивые узы и, увы, приняла бы твою заботу за попытку настроить меня против семьи. Мне нужно было самой увидеть истинные лица тех, кто был рядом, и понять, кто мне друг, а кто враг. — Вот только для этого мне потребовалось умереть, но об этом я дедушке не скажу. Ни за что! — Вейстерские боги милостивы. Всему свое время, для меня оно настало сейчас.
И я не устану благодарить судьбу за дарованный мне второй шанс. Здесь, в эрцгерцогстве Ардор, пережитые боль, унижения, предательство и даже смерть казались лишь отголосками чудовищного сна, который наконец утратил надо мной власть.
— После слов Миэля тебе, вероятно, кажется, что решение отвести тебя к родовому алтарю было с моей стороны поспешным и безрассудным. Но я верил: соприкосновение с родовой магией Ардора поможет тебе. Прости меня за этот риск, Каро. Поверь, твое благополучие для меня превыше всего.
— Все хорошо, — мягко заверила я, прислушиваясь к ровному, биению пробудившегося ядра. — Я больше не пустышка. Разве существует более убедительное доказательство того, что ты поступил правильно?
Я стремительно поднялась с кресла и, уже не пытаясь сдержать переполнявшие меня эмоции, крепко обняла дедушку. Прижалась крепко-крепко, вкладывая в это объятие все, чего не могла выразить словами: благодарность, нежность и детскую радость обретенного чуда.
— Ты сам сказал, что я сильна духом. — Прошептала, уткнувшись ему в грудь. — Верь в меня, пожалуйста, потому что моя сила теперь — это ты.
* * *
Сегодня за ужином собралось много гостей. Среди приглашенных были градоначальники обеих столиц эрцгерцогства, ректор академии Арадо, а также несколько профессоров и деканов. Впервые с момента нашего приезда, а прошло уже больше недели, дом наполнился столь многолюдным обществом. Однако мадам Беатрис Лестрис, спустившаяся к вечеру, кажется, не заметила в этом ничего необычного, может решила, что столько гостей во дворце бывает ежедневно. За общий стол она села впервые, оправившись после утомительной дороги и вновь почувствовав себя достаточно бодрой, чтобы присоединиться к обществу. Прежде мадам Лестрис предпочитала принимать пищу в своих покоях.
Разговор за ужином носил преимущественно деловой характер. Обсуждали финансирование академии, которую намеревались расширить: возвести еще один корпус для студентов и отремонтировать одно из старых зданий. Затем речь зашла о слухах, связанных с повышением налогов на вырубку леса и поголовье скота, а после и о последних новостях столицы и всего эрцгерцогства.
Несмотря на напряжение, не отпускавшее меня весь вечер (ведь я прекрасно знала, ради чего в действительности здесь собрались эти люди) мне было интересно слушать их беседу. Впервые передо мной приоткрывалась повседневная жизнь Ардора с ее заботами, тревогами и радостями (взять хотя бы момент с налогами, которые в действительности никто поднимать не планировал, разве не радость для народа?).
Ужин скорее напоминал деловую встречу, поэтому мою компаньонку нисколько не удивило отсутствие жен у приглашенных господ. Впрочем, ее наверняка радовала возможность поговорить со мной без лишних глаз и любопытных ушей.
После ужина общество, следуя этикету, разделилось. Мы с мадам Лестрис удалились в гостиную, а дедушка увел гостей за собой.
— Как вы себя чувствуете? — пересилив неприязнь, я все же проявила учтивость.
— Могла бы узнать и сама, если бы хоть однажды удосужилась меня навестить, — сварливо отозвалась мадам Лестрис.
— Лекарь ежедневно докладывал дедушке о вашем состоянии. Он заверил, что вам необходимы покой и отдых, и я не желала вас тревожить.
— Не желала она… Тебя целыми днями не сыскать. Только и делаешь, что беседуешь с эрцгерцогом Ардором, — продолжила ворчать компаньонка, даже не пытаясь скрыть раздражение.
Ее тон возмутил меня. Привыкнув к тому, как обращались со мной родные, мадам Лестрис, по-видимому, решила, что и ей позволено мною помыкать. В присутствии дедушки она еще держалась осторожно, явно боясь его, но наедине не считала нужным соблюдать приличия. Крайне неосмотрительно с ее стороны. Ведь лакеи, двое
