Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
Артем со всеми общается. Смеется, рассказывает что-то смешное — судя по тому, как остальные смеются в ответ. Девчонки смотрят на него… с обожанием.
Как раньше. Как всегда. Будто и не было ничего до этого.
— Ты же понимаешь, что он играет? — Руслан появляется как из ниоткуда.
— С чего ты взял?
— Когда совсем хреново, одни уходят в себя. Другие прячутся за улыбку и балаган. Наш герой, как видишь, из вторых.
— Ты назвал Артема героем? — Я громко фыркаю.
— Образно. Просто если бы я потерял полтора года своей жизни, тоже вернулся бы к тому своему образу, который нравится всем. Так удобно скрывать боль и страх. Не помнить часть своей жизни — страшно.
— Я бы не сказала, что ты нравишься всем, Рус.
Он косится на меня.
— И актер из тебя никудышный. Прости, — допиваю остатки глинтвейна и пожимаю одним плечом.
— В отличие от Жданова, понял, — Руслан посмеивается, выставив ладони перед собой.
— Ты же не собираешься снова пытаться его уничтожить? — поворачиваюсь к Руслану и строго смотрю в глаза.
— Я лежачих не бью, — обиженно отвечает.
Музыка на террасе как раз стихает между треками, и за спиной раздается голос Артема:
— Почему мне кажется, что ты говоришь про меня, Бирн? — Теперь уже Артем подкрадывается незаметно. Все-таки зря я выбрала такое темное место.
— Больно ты мне сдался, — цедит сквозь зубы Рус.
— Если я не помню нашейкрепкой дружбы , это не значит, что я не вижу, как ты по мнескучал . Образно, — говорит Артем с ноткой высокомерия.
Артем слышал большую половину нашего разговора. Как? Остается загадкой. Или, скорее, феноменом Артемия Жданова.
Видеть этих двоих, стоящих рядом и не поливающих друг друга грязью, странно. Они даже не бьют друг друга взглядами. О кулаках я вообще молчу. До сих пор перед глазами стоит их драка не на жизнь, а на смерть.
— Прокатимся? Все, что мог, я здесь уже узнал, — Артем подтягивает меня к себе — слишком нагло, демонстративно — и смотрит на моего брата.
Волнение поднимается во мне тяжелой волной.
Разрешение брата мне не нужно, но я отчего-то стою и жду. Короткого кивка было бы достаточно. Да и вообще это будет первым шагом к… миру.
— Покажи нашему гостю аэропорт, Мирра. Пусть изучит расписание рейсов, — отвечает брат, тоже глядя на Артема, не на меня.
Оба скалятся.
Жданов кидает ключи от машины, которые я хоть и неуклюже, но ловлю.
— Поведешь? Отвези в какое-нибудь значимое для тебя место. Для нас.
Глава 56. Мирра
Глава 56. Мирра
Останавливаю машину у того самого клуба.
На заднем дворе я когда-то разбивала битой машину парня, крутящего роман за моей спиной. А Жданов, как потом признался, втихаря наблюдал.
С его слов, эти несколько минут перевернули его жизнь. Он стал мной… одержим. Впрочем, после того, что случилось уже в его машине, назад дороги тоже не осталось.
После землетрясения клуб закрыли. Внутри ведутся ремонтные работы, здание пострадало.
— Только не говори, что мы познакомились здесь?
— Именно так.
— Банально, — Артем произносит это с такой грустью, будто я только что испортила ему воспоминание, которого у него и нет. — Я подкатил к тебе у бара? Предложил оплатить коктейль? Бросил какой-нибудь комплимент?
Выхожу из машины и опираюсь ягодицами о капот. Крышка еще теплая, даже горячая. Кожу прожигает даже сквозь ткань платья. Все ощущения будто бы острее.
— Все мимо, — вздохнув, отвечаю.
— Я в растерянности, — говорит после недолгого молчания. — Случайно толкнул? Ты попросила разыгрывать какую-то сценку? Притвориться твоим парнем перед твоим бывшим?...
На последнем предположении я несколько дергаюсь. Это не совсем правда, но Жданов двигается в верном направлении.
Он считывает мою реакцию мгновенно.
— Значит, что-то связанное с бывшим, — Артем удовлетворенно улыбается и качает головой. — То есть я просто оказался поблизости? Ты… Воспользовалась мной?
Жданов подходит вплотную и опускает руки по обе стороны от меня. Рефлекторно отстраняюсь, а он наклоняется ближе.
Артем посмеивается, но взгляд остается сосредоточенным и грустным — таким же, как у моей усадьбы.
Наши губы близко. Снова. Тишина и полумрак будто сжимают пространство между нами и добавляют напряжения. Искрит так, что у меня пересыхает во рту.
Воспоминания, вызванные этим местом, рушат построенную в мыслях преграду между мной и Артемом.
Эта близость желанна. И оттого причиняет почти физическую боль.
Что, если Жданов все это делает лишь с одной целью: вспомнить? Его тянет не ко мне. Его тянет к тому, что я — ключ к его недавнему прошлому.
Когда его губы слегка касаются моих, трусливо я отталкиваю его и отворачиваюсь, будто я только что выбежала из горящего дома. И, пожалуй, доля правды в этом есть.
Вместо напряжения теперь царит неловкость. Что может быть хуже несостоявшегося поцелуя?
Я не вижу, что делает Артем: стою к нему спиной и упрямо смотрю куда угодно, только не на него. Не слышу ни дыхания, ни шагов. Даже его близость словно исчезает.
Любопытство быстро превращается в тревогу, и я все-таки оборачиваюсь.
Его и след простыл.
В груди неожиданно пустеет.
— Артем? — зову Жданова, но слышу лишь эхо.
Обвожу взглядом полуразрушенное здание клуба, пустынную улицу.
Никого.
Будто мне все привиделось. Даже дух захватило, и дыхание остановилось. Сердце, правда, колотится в грудной клетке как после мощного укола адреналина.
— Тема? — зову тише. Мягче.
— Сюда иди, — доносится из-за поворота. Голос доносится из глубины клуба. Глухо.
Ноги несут меня к главной двери. Она приоткрыта, хотя на ней должен висеть замок.
— Это частная территория, Жданов, — говорю злым шепотом. Артем не слышит меня.
Он стоит посреди зала и смотрит на небольшой танцпол. Вокруг круглые столики, вдоль стен — две барные стойки. Сейчас здесь пусто. На стойках остались лишь полупустые бутылки, а в свете фонарика виден толстый слой пыли и осыпавшейся штукатурки.
— Это незаконное проникновение. И потом, это опасно, — говорю это, разумеется, продолжая идти следом и читать нотации.
Даже после потери памяти Жданов остался Ждановым: если ушел в свои мысли, весь внешний мир для него — шум. Включая мои нотации.
Артем проходит вдоль столов, заглядывает за барную стойку и проводит ладонью по сухому дереву, стирая пыль.
Мне остается
