Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце! - Виктория Северина
— Открой ворота.
Адриан повернулся.
Он не притворился непонимающим.
— Сначала поговорим.
— Нет.
— Мирель.
— Открой ворота.
Он несколько секунд смотрел на неё.
— Я не могу.
Она почти улыбнулась. — Очень любопытный выбор слова.
— Могу физически. Но не буду.
— Уже честнее.
Адриан подошёл к столу. — Я не собираюсь причинять тебе вред.
— Капитан Деррон тоже сказал.
Он поморщился. — Я знаю.
— Конюхи распрягли мою карету.
— Потому что сегодня ты не уедешь.
Вот.
Без мягкости.
Мирель почувствовала, как гнев медленно поднимается, но рядом с ним существовало странное спокойствие. Несколько недель назад такая фраза вызвала бы страх. Теперь она почти ожидала последнего шага.
— На сколько?
Адриан тяжело выдохнул. — Пока мы не найдём решение.
— Мы уже нашли. Вернуть сердце.
— Решение, которое не убьёт меня.
— Я именно его и ищу вместе с Рейвеном.
— И каждый раз, когда он вмешивается, становится ближе к собственной смерти.
Мирель замерла.
Адриан заметил.
— Вот.
— Не используй его против меня.
— Я не использую. Я говорю то, что ты и сама знаешь. Освобождение Лианны едва не убило его. Твоя связь сильнее во много раз.
— Он сам решит, какой риск принимать.
— Ты научилась повторять это очень уверенно.
— Потому что поняла разницу.
Адриан сжал губы. — А я не хочу ставить свою жизнь в зависимость от решения палача, который привык считать себя расходным материалом.
Мирель почувствовала укол, потому что часть фразы была справедливой. Рейвен действительно только недавно начал относиться к собственной смерти иначе. Но это ничего не меняло в происходящем.
— Поэтому решил поставить мою свободу в зависимость от своего решения.
— Я решил дать нам время.
— Заперев ворота.
— Не запирая тебя.
Мирель посмотрела на него.
Адриан выдержал.
— Ты можешь ходить по всему дому. По саду. В библиотеку. В зимний сад. Пригласить Лианну, сестру, кого угодно из семьи. Лина останется. Никто не будет следить за каждым твоим шагом.
— Могу выйти за ворота?
Пауза.
— Пока нет.
— Тогда я заперта.
— Это не темница.
— Ты правда хочешь спорить о мебели?
Он раздражённо провёл рукой по волосам. — Я хочу, чтобы ты перестала изображать происходящее хуже, чем оно есть.
— Я ничего не изображаю. У меня есть спальня, слуги, сад, хорошие блюда и закрытые ворота.
— На несколько дней.
— Ты уже назначил срок?
— Пока не поговорим спокойно.
— Мы разговариваем спокойно.
— Ты приходишь с одним решением.
Мирель почти рассмеялась. — А ты?
Он замолчал.
Она подошла к столу и увидела свиток.
— Запись настоящая?
— Да.
— Покажи.
Адриан явно не ожидал.
— Сейчас?
— Ты привёз меня ради неё.
— Я просил приехать ради неё.
— А удержать решил отдельно.
Он отвёл взгляд.
Мирель почувствовала, как холодеет внутри. — Когда?
— После нашего разговора с Эстель.
— Значит, она всё-таки добилась своего.
Адриан резко посмотрел. — Нет.
— Она предложила вернуть меня под контроль. Ты возмутился. Через два дня ворота закрыты.
— Я не делаю то, что она предлагала.
— Какая тонкая разница.
— Огромная.
Он повысил голос, потом сразу взял себя в руки. — Эстель предлагала отнять ковчег, вернуть его в усыпальницу и удерживать тебя до рождения ребёнка. Я не прикоснусь к сердцу силой. Оно останется с тобой.
— А я останусь с ним здесь.
— Пока.
— И сколько продлится твоё «пока», если я не изменю решение?
Адриан не ответил.
Это было всё, что нужно.
Мирель села наконец.
Не потому, что уступила.
Просто разговор обещал быть долгим.
— Хорошо. Покажи запись.
Он несколько секунд не двигался, затем сел напротив и развернул старый лист. Текст действительно оказался древним, с теми же тяжёлыми формулировками, которые Мирель уже привыкла ненавидеть. Адриан перевёл несколько строк. Там говорилось о возвращении «живого сердечного сосуда» в случае разрыва брачного союза при живом носителе второй половины связи. Указывалось, что оба супруга должны находиться внутри одного ритуального круга, а принимающий смерть супруг обязан «вступить в собственную участь без сопротивления».
— Вот, — сказал Адриан. — Видишь?
Мирель перечитала перевод. — Вступить в собственную участь.
— Да.
— То есть ты должен сознательно не сопротивляться возврату.
— Скорее всего.
— А если сопротивляешься?
— Удар может уйти обратно в сердце или в тебя.
Она почувствовала холод.
— Значит, одного физического присутствия может быть недостаточно.
— Возможно.
— Рейвен должен увидеть.
Адриан резко свернул лист. — Нет.
— Адриан.
— Я не дам ему этот текст.
— Почему?
— Потому что он использует его, чтобы убить меня.
Мирель почувствовала вспышку злости. — Он не хочет тебя убивать.
— Он хочет освободить тебя.
— Да.
— Для него это важнее моей жизни.
Она замолчала.
Не потому, что Адриан был прав полностью.
Но потому, что в какой-то степени так и было. Рейвен не ставил жизнь Адриана выше права Мирель вернуть сердце. Именно поэтому она пришла к нему.
— А для тебя твоя жизнь важнее моей свободы, — сказала Мирель.
— Да.
Ответ оказался мгновенным.
Она подняла глаза.
Адриан смотрел прямо.
— Да, — повторил он. — Если ты хочешь честно, вот честно. Я не хочу умирать. Не хочу получить сразу несколько смертей, которые пережил. Не хочу оставить дом, работу, знания, всё, что строил. И не считаю, что должен спокойно согласиться только потому, что ты теперь понимаешь обряд иначе.
— Сердце моё.
— А смерть моя.
Мирель замерла.
Вот самая точная формула их тупика.
Она могла сказать, что он сам выбрал пользоваться сердцем двадцать лет. Что её никто не спрашивал о каждой новой перенесённой смерти. Что его страх не даёт права удерживать её. Всё это оставалось правдой.
Но смерть действительно была его.
— Поэтому мы и ищем способ, — сказала она тише.
— Ты ищешь способ, при котором мне, возможно, станет чуть легче умереть.
— Нет.
— Тогда какой?
— Постепенный возврат. Разделение накопленного. Что-то.
Адриан усмехнулся без радости. — Ты готова месяцами экспериментировать с моей жизнью у палача, но считаешь несколько дней здесь неприемлемым насилием.
— Потому что на эксперимент ты можешь согласиться или отказаться.
— А здесь?
Мирель посмотрела на него.
Он сам услышал вопрос.
— Здесь я уже отказалась.
Тишина.
Адриан закрыл глаза.
— Я хочу вернуть то, что у нас было.
Мирель не ожидала.
— Что?
Он открыл глаза. — Не полностью. Я понимаю, что нельзя притвориться, будто последних недель не было. Но я хочу хотя бы попробовать вернуть тебе жизнь, в которой ты была счастлива.
Она посмотрела вокруг.
Красные розы.
Её чай.
Старые книги.
Комната наверху.
Вот зачем всё.
— Ты поэтому отправил Эстель?
— Да.
— Куда?
— В её городской дом.
— Она согласилась?
— Нет.
Мирель почти улыбнулась. — Представляю.
— Мне всё
