Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
— Нет, не вспомнил. И я есть твой друг. Смотри, какао тебе купил. Ты же до сих пор его любишь. И погода сегодня… снова отвратная.
Артем забирает из моих рук мой стаканчик и громко отхлебывает. У меня не получается скрыть улыбку.
— Сносно. Но я готовлю лучше.
Мне хочется попросить его сделать мне какао, чтобы я смогла проверить, но сил сказать это не нахожу.
К старой, уже полностью разрушенной усадьбе мы не подъезжаем, а подкрадываемся. Издалека замечаем строительную технику. Шум и грохот пробиваются в салон, несмотря на наглухо закрытые окна.
Строители разбирают завалы и сортируют остатки некогда величественного здания.
— Вот здесь, — произношу тихо, как если бы раскрывала тайну. — Вот здесь все и произошло.
— Милое местечко.
Глушу мотор. Мы молча смотрим в лобовое стекло, за которым расчищают место.
— Подойдем поближе? — внезапно говорит.
Он точно настроен совершить задуманное. Артем кладет ладонь на ручку двери и смело, без заминки, открывает.
Во мне больше страха, чем в Жданове в эту минуту. Он словно не чувствует ничего: ни злости, ни сожаления, ни пустоты.
У меня холодеют конечности, хотя внешне никакой опасности это место больше не предоставляет. Наверное, я тоже слишком много пережила в ту ночь.
Догоняю Жданова. Он успел подойти так близко, что его вот-вот заденет экскаватор, или как называется эта огромная машина?
Шум двигателей заглушает наши голоса. Приходится кричать, чтобы Артем смог меня услышать.
— Если ты посмотрел, может, поедем?
Жданов не только не слышит, но, кажется, и не замечает.
Подходит ближе, пока к его ногам не падает доска. Из-за горы таких сваленных досок возвышается… мой брат. От шока я открываю рот и руки тянутся к глазам, чтобы протереть те. Вдруг показалось?
— Че встал? — кричит Руслан грубым голосом.
На нем старые джинсы, уже все в пыли, и одна рубашка. Рукав порван.
— Кинь в кучу, — просит и рукой указывает на брошенную доску, которая упала прямо под ноги Артема.
Брат точно не удивлен нам. Хотя я уверена, Рус меньшего всего ожидал здесь моего появления и своего врага.
Артем поднимает с земли доску — та не меньше метра в длину, — рассматривает ее и примеряет на тяжесть, а потом бросает ее в общую кучу. От грохота я подпрыгиваю.
— Помощь нужна, Бирн?
Брат замирает с новой доской в руках. Его сосредоточенный взгляд направлен на Артема, и оба будто бы не дышат.
— Форму не жалко? — бросает доску. На этот раз ровно в ту кучку, что и нужна. — Она выдается раз в год.
— Не жалко, — отзывается Жданов.
Из-за поворота показывается сначала Тео. За ним вся свита моего брата Греха. И если бы не печальные события, связанные с этим местом, и не причина их общего сбора, я бы точно решила, что они пришли на кастинг нового молодежного сериала с горячими парнями.
— Ну давай. Запрыгивай, — приглашает взмахом руки. — Вот ту кучу надо перебрать. Деревяшки отдельно, камни отдельно. Если увидишь что-то ценное…
— Ценное? — Артем хмыкает, разглядывая фронт работы.
— Раму от картин, — серьезным тоном отвечает брат. Ему и правда сейчас не до войны и препирательств. — Сами картины, лестничные перила, куски лепнины…
Жданов снимает с лица гримасу высокомерного мажора. Хмурит брови и кивает.
— Все это складывай вон на тот брезент. Может, получится что-то восстановить.
Артем снимает с себя пиджак и даже не обращает внимания на мой строгий вид. Я на грани того, чтобы высказать свое недовольство. На улице холод, а он в одной рубашке остается. Руслана это тоже касается!
— И да, Жданов. Дохлых птиц не боишься? — вдруг спрашивает.
Свита во главе с Тео перестают о чем-то шептаться. Сплетники.
— А что?
— Найдешь — бери и относи в мешок. И не кричи, когда внезапно обнаружишь трупик под одной из досок.
Я украдкой фотографирую парней и высылаю в группу нашего штаба. Она до сих пор существует, но сейчас мы больше обмениваемся смешными картинками.
«Кажется, мир все-таки возможен», — пишу под своим сообщением.
Глава 60. Мирра
Глава 60. Мирра
Артем сворачивает на дорогу, ведущую к его дому, — и в этот миг грудь пронзает чем-то острым. Дыхание спирает и я могу только молча наблюдать за на мелькающими деревьями за окном за стеклом.
— И что все это значит? — спрашиваю, когда Жданов магнитным ключом открывает ворота и тихо въезжает на до боли знакомую территорию.
Не спросив меня, конечно же.
Артем глушит мотор и только тогда смотрит на меня.
— Ужин, — одно слово, и он выходит из машины.
Я выхожу следом. Но не потому, что согласна, а просто из вредности сидеть в душном салоне еще глупее.
Территория убрана. Вычищена. Вдоль фасада горят огни, создавая уют и романтику. Воздух как после дождя. Пахнет вкусно. Несмотря на то, что зона отдыха рядом с бассейном убрана, нет ни одного вазона с цветочками — тех, что я любовалась по осени. Но я снова чувствую это — мне здесь нравится.
В доме пахнет едой, и я вдруг понимаю, что не ела с самого утра. Желудок болезненно сжимается, требуя пищи.
— Уверен, тебе не нужно объяснять, где что находится, — улыбаясь, говорит он. — Я в душ, и будем ужинать, — добавляет уже уставшим голосом.
Артем полдня провел на территории разрушенной усадьбы вместе с моим братом и остальными. Я болталась рядом бесполезным приложением, а все мои попытки помочь пресекались одним и тем же: «Слишком тяжело, слишком опасно».
Бесит не запрет. Бесит, что он держится так, будто ничего не случилось.
И вот это его состояние:«Я все тот же самоуверенный засранец, в которого ты, Мирра, умудрилась влюбиться. Поздравляю». Даже Лондон, тот короткий промежуток, где я успела узнать другого Артемия Жданова, сейчас меркнет за злостью.
Я бегло оглядываю гостиную. Камин затоплен. Пыли нет даже на верхней полке. Я проверила.
На кухне, в режиме подогрева, ждут сковородки. Красное вино предусмотрительно налито в декантер.
Все продумано. Конечно.
— Прости, я не помню, какое вино ты предпочитаешь. Поэтому полагался на свой вкус, — Артем пугает меня своим неожиданным появлением.
Я вздрагиваю.
