Спорим? Будешь моей - Дарья Белова
— Мира опять отлынивала от верховой езды, — говорит Мирон и косится на сестру. Но ту его осуждение ничуть не трогает. Она улыбается хитро и хихикает.
Им через неделю исполнится восемь. Почти восемь лет, как мы с Артемом стали родителями и десять, как настоящей семьей. Я взяла фамилию мужа и переехала в замок Ждановых, сменив усадьбу Бирнов на средневековый замок с привидением.
И нет, я не про Бориса, который, конечно же, остается жить в своем доме по праву. Но наше привидение милое: иногда оно оставляет веточки мирры на моем туалетном столике или другие маленькие подарочки, сервирует завтрак ровно в тот момент, когда я решаю спуститься на кухню, пишет небольшие послания с пожеланиями, подписываясь скромным «Вампир».
— Мне просто не нравится, — честно отвечает Мирослава, закусив губу и рисуя круг мыском начищенных сапог для верховой езды.
— Почему? Лошади — это же классно, — пробую убедить дочь.
— Ну мне нравится их гладить и кормить. А вот ездить нет. Это неприятно. Мышцы все болят.
Вздыхаю. Мирон прикрывает веки и качает головой. Он — пример правильного мальчика. Всегда слушается, всем интересуется, ответственный, умный, честный… И в кого только такой?
— Мир, в школе в Нордтауне у тебя все равно будут уроки верховой езды, — очередная попытка убедить дочь.
— Тогда я и в школу не хочу ходить, — супится и почему-то с обидой смотрит на брата.
— Надо папе об этом рассказать, — с деловым видом говорит Мирон и, поправив пиджак, уверенным шагом идет к дверям, где его встречает наш бессменный Хикс. Он за последние пару лет сдал. На наше предложение уйти на пенсию обижается. А уволить его нам никогда не позволит совесть. Хикс — часть этого дома.
Мирослава взвизгивает и несется опередить брата. Я едва за ними поспеваю. Догоняю только тогда, когда Мирон открывает дверь кабинета, где уже сидит за работой мой муж.
При виде него такого делового и будто бы холодного замирает сердце. И так уже десять лет. Больше!
— …Да, Алис, тебя встретят, не сомневайся. — Артем скользнул по мне оценивающим взглядом и тут же переключился на Мирославу, что первой повисла у него на шее.
Дочь утыкается носиком в шею своего папы, а Мирон стоит напротив, скрестив руки.
— Если еще раз поднимешь вопрос денег, я буду ругаться, — Артем замолкает, слушая ответ сестры. — Я знаю, что ты самостоятельная и независимая женщина, — произносит, сцепив зубы.
Артем, как только узнал о сестре, познакомился с ней и наладил связь, очень остро воспринимает все, что связано с Алиской. А она… Сильная и независимая женщина, своим характером так напоминающая мне Мирославу.
— Все! — чуть повышает голос. — Ждем тебя.
— Я жду, — громко шепчет Мирослава.
— Подлиза, — говорит Мирон, снова покачивая головой.
Артем завершает звонок. Сначала ловит мой взгляд, а потом переводит свой на Мирославу и Мирона.
— Ну, рассказывайте.
Дети наперебой рассказывают о занятии. Артем по очереди выслушивает обоих, а я не могу отвести от него взгляд.
Серьезный, сосредоточенный. Настоящий мужчина. Уже не тот одержимый парень, который шел напролом, хотя и сейчас его упорству не занимать.
Несколько лет назад он занял один из руководящих постов в компании своего отца. Борис начал отходить от дел. А Владимир добился успеха в Голливуде. Недавно одна из студий приобрела права на экранизацию нашей с Артемом истории.
— Я рад, что у Мирославы есть Мирон, — говорит муж, когда дети, поделившись эмоциями, убежали.
— А я рада, что у моих детей самый лучший папа, — обнимаю Артема, прижавшись к его сильному торсу.
Чувствую, как муж улыбается.
— Не самый лучший, но я стремлюсь им стать, — говорит Артем, переводя дыхание. — И знаешь, что я подумал? — Отрываю голову и смотрю на мужа снизу вверх. — Можно детей пока оставить на дедушку, а мы… возьмем Мими и Воронка и проверим наше место.
Мими старушка, но бойкая. А Ворон, верный конь Артемия Жданова, к сожалению, умер после продолжительной болезни . Вместо него теперь стойло занимает довольно характерный и молодой жеребец Воронок. И только муж может справиться с его нравом.
— Наше место, говоришь?
Его губы близко. Когда он касается меня ими, меня пронизывает разряд. В живот опускается тягучее тепло. Наши поцелуи за все эти годы ровно такие же как и первые: горячие, страстные, от которых земля уходит из-под ног и становится трудно дышать. После них всегда хочется большего.
— Я просто подумал, что нам нужно чаще проводить время вдвоем.
— Мы только вчера вечером были в ресторане, а в прошлые выходные ездили в Лондон. Вдвоем. Не то, что я против, но твой отец…
— Он любит внуков, — спешит сказать. — И я хочу, чтобы у нас родился еще один сын. Или еще одна дочка. Неважно. У нас же получаются классные дети!
— Ты правда хочешь еще ребенка?
Артем сначала улыбается, разглядывая меня, а потом кивает.
— Люблю тебя, мой Мир. И все Миры, что ты мне подарила. — Шепчет и накрывает мои губы.
Еще пятнадцать лет спустя
В моем гардеробе почти нет черных вещей. Не люблю. Но сегодня не могу иначе.
Выбираю темно-коричневую юбку, блузку цвета марсала и черный пиджак. Вынимаю сережки из ушей и забираю волосы в низкий хвост.
— Пора, Мир, — Артем заглядывает в нашу спальню.
Три дня назад мы похоронили Бориса Жданова. Из жизни он ушел тихо, во сне. Последние свои годы он провел здесь, в своем замке и, как это ни странно, рядом с ним часто находилась его дочь Алиса. Не знаю, простила ли она его за свои детские годы без отца и простил ли сам себя Борис. Мы никогда не поднимали эту тему, да и нас это не касается.
Алиса плакала. На Артеме не было лица. Владимир держался в стороне, но переживал горе по-своему. Дети восприняли уход родного дедушки очень тяжело.
Даже я не смогла сдержать слез, хотя наши отношения никогда не были теплыми.
На несколько дней наш замок погрузился в полное молчание и траур.
Теперь нам предстоит тяжелая, почти неуместная процедура — оглашение завещания.
Адвокатская контора, куда нас пригласили, находится в одном из старинных районов соседнего городка. Кирпичная кладка стен,
