Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская
Эти слова ударили точнее, чем пуля.
Маттео отвернулся. На секунду прикрыл глаза. Перед ним возникло лицо Владлены — не испуганное, не сломленное, а живое. Такое, каким он хотел его сохранить. Без крови. Без страха. Без его врагов за спиной.
И он понял: Рик прав.
Как бы сильно он ни любил её, его появление могло разрушить её спасение.
В ту ночь самолёт так и не взлетел.
Маттео вернулся в кабинет, запер папку обратно в сейф и долго стоял у окна, пока за стеклом не начало светать. Он не спал. Не пил. Не говорил. Только смотрел, как ночь уступает место утру, и учился заново делать то, что уже сделал однажды, — отпускать.
Прошёл год.
«Falco Grand» открыл первый отель на побережье Коста-Брава. Открытие было роскошным: шампанское, вспышки камер, знаменитости, инвесторы, безупречно одетые гости, восторженные статьи в деловой прессе. Маттео стоял в центре этого блеска в идеально сшитом смокинге, принимал поздравления и выглядел человеком, который победил.
Только Рик знал, что после полуночи он исчез с приёма.
Нашёл его на пустой террасе верхнего этажа. Внизу шумело море, музыка доносилась приглушённо, как из другого мира. Маттео стоял у стеклянного ограждения и держал в руке бокал, к которому так и не притронулся.
— Ты должен быть в зале, — сказал Рик.
— Я там был.
— Пять минут.
— Значит, достаточно.
Рик подошёл ближе. Некоторое время они молчали.
— Сегодня хороший день, — заметил он.
Маттео посмотрел на огни на воде.
— Да.
— Ты добился того, чего хотел.
На этот раз Маттео усмехнулся почти незаметно.
— Не всего.
Рик не стал спорить.
В такие моменты между ними не требовалось лишних слов. Владлена всегда присутствовала рядом с Маттео — не физически, но так явственно, что иногда казалось, стоит обернуться, и она окажется у двери, в светлом платье, с тем самым взглядом, который умел пробивать его броню без единого выстрела.
Он не позволял себе следить за ней постоянно. Это было бы нечестно. И опасно. Но раз в несколько месяцев Рик приносил короткие отчёты. Без подробностей. Только главное.
Жива.
В безопасности.
Никто не вышел на её след.
Маттео никогда не спрашивал, счастлива ли она.
Не потому, что ему было всё равно.
Потому что боялся любого ответа.
Если да — он должен был радоваться, но где-то глубоко внутри это добило бы его окончательно. Если нет — он не выдержал бы и поехал к ней, наплевав на все доводы, угрозы и здравый смысл.
Поэтому он спрашивал только одно:
— Она в безопасности?
И каждый раз Рик отвечал:
— Да.
Этого должно было хватать.
С годами «Falco Grand» рос. Отели появлялись в Марбелье, Валенсии, на Майорке. Потом — во Франции, Португалии, ОАЭ. Имя Маттео Аммати всё чаще звучало не в шёпоте криминальных коридоров, а в финансовых журналах. Его называли закрытым миллиардером, гениальным стратегом, человеком с безупречным вкусом и опасной харизмой.
Он улыбался на редких фотографиях так, как положено успешным людям.
Но те, кто знал его близко, понимали: что-то в нём осталось там, в прошлом, рядом с женщиной, которую он любил достаточно сильно, чтобы отказаться от неё.
Однажды вечером Рик вошёл к нему без стука. Так было всегда. В этом мире мало кто мог позволить себе подобное с Маттео Аммати, но Рик был не «мало кто».
Маттео сидел за столом в кабинете мадридской штаб-квартиры и просматривал договоры. За окном шёл дождь. Испанский город блестел мокрым асфальтом и огнями фар.
Рик положил перед ним тонкий конверт.
Маттео поднял взгляд.
— Что это?
— То, что ты должен увидеть.
Сердце Маттео ударило сильнее, хотя лицо осталось неподвижным.
Он медленно взял конверт. Внутри была фотография.
Владлена.
Не постановочный снимок, не слежка издалека — обычный кадр, сделанный, кажется, случайно. Она стояла у окна небольшого книжного магазина, держала в руках бумажный стаканчик кофе и улыбалась чему-то за стеклом. Волосы стали чуть длиннее. Взгляд — спокойнее. В ней больше не было той загнанной настороженности, которую Маттео помнил с последних дней.
Она выглядела живой.
По-настоящему живой.
Маттео смотрел на фотографию долго. Так долго, что Рик, обычно терпеливый, всё же тихо сказал:
— Она справляется.
Пальцы Маттео едва заметно сжали край снимка.
— Ты уверен, что это безопасно?
— Да. Это не наблюдение. Просто подтверждение. Последнее.
Маттео понял.
Последнее — потому что дальше нужно было отпустить уже не только её, но и саму возможность знать.
Он провёл большим пальцем по краю фотографии, не касаясь её лица, словно боялся разрушить хрупкую реальность этого мгновения.
— Она улыбается, — сказал он почти беззвучно.
— Да.
Маттео закрыл глаза.
Боль никуда не исчезла. Она просто изменила форму. Перестала быть ножом под рёбрами и стала шрамом, который тянет на перемену погоды. Но впервые за долгое время в этой боли появилось нечто похожее на покой.
Он сделал правильно.
Не для себя.
Для неё.
Маттео положил фотографию обратно в конверт и долго смотрел на него, прежде чем убрать в нижний ящик стола. Не в сейф. Не в папку с секретами. Просто в ящик — туда, где лежали личные вещи, не имеющие цены для посторонних.
— Больше не приноси мне ничего о ней, — сказал он.
Рик внимательно посмотрел на друга.
— Уверен?
Маттео повернулся к окну. По стеклу стекали капли дождя, размывая огни города.
— Нет, — честно ответил он. — Но так надо.
Рик кивнул.
— Хорошо.
Он уже направился к двери, когда Маттео произнёс:
— Если когда-нибудь ей будет угрожать опасность…
Рик остановился.
— Я узнаю первым.
— Нет, — Маттео обернулся, и в его взгляде снова мелькнул прежний холодный огонь. — Я узнаю первым. А потом этот мир пожалеет, что вспомнил её имя.
Рик ничего не ответил. Только чуть заметно усмехнулся.
В этом был весь Маттео Аммати. Человек, сумевший уйти из тьмы, но не забывший, как в ней видеть. Человек, который построил империю из стекла, мрамора и света, но внутри всё ещё хранил пламя, способное сжечь любого, кто приблизится к тому, что он любил.
Даже если эта любовь жила далеко.
Даже если она больше не принадлежала ему.
Даже если он сам сделал всё, чтобы так и было.
В ту ночь Маттео долго не уходил из кабинета. Дождь закончился ближе к рассвету. Над Мадридом медленно светлело небо, и
