Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

судя по всему, дорогое. На вкус оно было насыщенным, но мягким. Я пила его крохотными глоточками, укутавшись в теплый плед, который также принесли по инициативе моего соседа, который перестал мне казаться неприятным. В самолете выключили верхний свет, чтобы дать пассажирам возможность поспать, и атмосфера в салоне стала какой-то уютной и камерной. От вина меня разморило, на тело мягкими волнами накатила приятная усталость, и захотелось свернуться калачиком. Единственное, что причиняло дискомфорт — иллюминатор, от которого веяло холодом.

— Сядь рядом со мной, — сказал Антон, увидев, что я зябко ежусь. — Теплее будет.

Не знаю зачем, но я послушалась его. Села рядом и даже поделилась пледом. Он улыбнулся и, прижавшись своим предплечьем к моему, укутался в мягкую ткань. От него едва уловимо пахло дорогим одеколоном с водными свежими нотками. Этот аромат был звонким, прозрачным и прохладным, и при вдохе в моей голове рисовался вечерний остывающий пляж, на нагретую гальку которого находят морские волны. Одеколон Антона был ветреным, задорным и очень манящим. Я прежде никогда такой не встречала.

— Наверное, в бизнес-классе теплее, — сказала я. Спать больше не хотелось. Почему-то хотелось смотреть на звезды. Мне нравилась мысль, что сейчас я гораздо ближе к звездам, чем на земле, хоть и не вижу их.

— И комфортнее, — улыбнулся Антон. — Тут ужасные кресла, поверь. И ноги нормально не вытянуть. Как вы вообще летаете, сидя в этих убожествах?

— Вернись в бизнес-класс, — лениво посоветовала я. Но почему-то мне не хотелось, чтобы он уходил.

— И оставить тебя? Ну нет. Я с таким трудом оказался рядом с тобой, Наташа.

От его слов на сердце стало теплее. Появилось странное чувство нужности мужчине. И я вдруг вспомнила, что женщина. Молодая, стройная, привлекательная — может быть, не красавица, но мне всегда отвешивали комплименты. Другое дело, что долгое время отношения мне были не нужны. Я в страхе бежала от них.

— К тому же лететь нам не так уж и долго, потерплю, — продолжал Антон, не подозревая о моих чувствах. — А вот перелетать Атлантику в экономе мне бы не хотелось.

— А что, часто перелетаешь? — полюбопытствовала я.

— Часто. По работе — я мотаюсь по всему миру с командировками.

— Поэтому так хорошо знаешь английский? — вспомнилось мне, как он бегло говорил на американском английском.

— И это тоже, — ухмыльнулся бородач. — Я месяцами ни с кем не говорю на русском.

Я хотела спросить, где он работает, повернулась к нему и вдруг увидела то, что заставило меня нервно хихикнуть.

— Ты чего? — поинтересовался он, мягко на меня глядя.

— У тебя борода отклеилась, — изумленно сказала я.

— Что? — поднял Антон голову и, коснувшись лица, улыбнулся. — Черт, опять. Но ничего, до прилета выдержит.

— Она накладная? — непонимающе спросила я.

— Ага, — жизнерадостно ответил он.

— Прости, но зачем? — рассмеялась я. — Своя не растет?

— Растет. Просто маскируюсь, — подмигнул Антон. — Чтобы кое-кто меня не узнал. Я красавчик, когда без бороды. Ну и когда одет нормально. — Видя мое лицо, он расхохотался. — Не веришь? Серьезно, я классный. Просто не хочу лишнего внимания.

Нет, странные они все-таки, эти миллионеры.

Глава 4

Мы болтали о кино, о политике, даже о философии, и я поняла для себя, что Антон нравится мне как человек. Раздражение улетучилось. С ним стало легко и спокойно. Он смешно шутил и смеялся над моими шутками. А еще у нас оказалось много общего: мы оба любили фильмы Спилберга и Дени Вильнёва, книги Айзека Азимова и Терри Пратчетта, игры из сеттинга Мира Тьмы и скорость. А еще оба обожали «Друзей» и «Шерлока» с Бенедиктом Камбербэтчем. Наши вкусы разошлись разве что в музыке и в еде. Я ненавидела рок, а он терпеть не мог рыбу, которую я, надо сказать, готовила отлично.

В какой-то момент Антон вдруг коснулся моего лица и убрал прядь волос, чуть задержав кончики горячих пальцев на щеке. Господи, какое-то жалкое прикосновение, а внутри вспыхнул жар.

— У тебя такие красивые волосы, — сказал вдруг Антон бархатным шепотом и дотронулся до моих распущенных волос. — Цвет невероятный. Будто пламя.

— В детстве меня дразнили рыжей-бесстыжей, я ревела, лупила обидчиков и просила у мамы покрасить мне волосы в другой цвет, — рассмеялась я, вспоминая прошлое. — А как-то раз стащила у нее тональный крем, чтобы веснушек не было видно.

— Глупая, — покачал головой Антон, неотрывно глядя мне в глаза и играя с моими волосами. Жар внутри становился ярче, и мне с трудом удалось подавить желание коснуться его губ. Наверное, это все потому, что у меня давно никого не было.

— Глупая, — легко согласилась я, зачарованная то ли этим человеком, то ли моментом. — Уже только подростком поняла, что у меня редкий цвет волос. И что веснушки — это не так уж и плохо.

— Это твоя изюминка. Ты настоящая ведьма. Рыжие волосы, веснушки, зеленые глаза… Много парней околдовала, ведьма?

— Скорее, прокляла, — горько усмехнулась я. — Я и сама словно проклятая.

— Не верю. С чего ты так решила? Придумала?

— Это наблюдение, не более. Мне кажется, я словно рыба об лед бьюсь. Не подумай, что я жалуюсь, просто делюсь, — улыбнулась я, чувствуя странную потребность поделиться с этим человеком своими проблемами. Наверное, сработал эффект попутчика. Незнакомцу открыться проще — ведь вы больше никогда не увидитесь. А может быть, у Антона, несмотря на глупый юмор, был особый дар располагать к себе людей. В нем было что-то живое, теплое, настоящее. Возможно, даже родное. Ему хотелось довериться. И я сделала это.

— Делись, — кивнул он. — Рассказывай все. Мне — можно.

— Если честно, у меня была не самая легкая жизнь. Я отлично училась, помогала матери, подрабатывала со школы — мы не очень хорошо жили, и я всегда понимала, что мама не сможет дать мне всего того, чего я хочу. Она воспитывала меня и младшего брата одна, а брат часто болел, и все деньги шли на его лечение. На экзаменах я получила очень высокие баллы — мой повод для гордости, но не уехала из родного городка по ряду причин. И не поступила в престижный вуз, о котором мечтала. Зато