Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

поступила в техникум, на специальность, которая никогда мне не нравилась. Училась, работала, да все без толку. Только время теряла зря. После окончания техникума из Галаза я все же уехала. Прилетела к отцу через полстраны, думала, поживу у него, поступлю в университет, и у меня начнется новая жизнь. Не получилось. Мачеха выставила меня за дверь, а в университет не приняли, да еще и долг пришлось платить вместо одного человека. Огромный долг, чужой, для меня неподъемный, но я должна была его заплатить. Я снимала ужасную комнату в общаге и работала — хваталась за все. Доставка в пицце, поклейка объявлений, раздача флаеров. Я была уборщицей, посудомойкой, гуляла с собаками. Потом работала официанткой в кафе, и эта работа мне очень нравилась до тех пор, пока меня не стал лапать один урод. Я вмазала ему между ног и убежала, а оказалось, это лучший друг хозяина, и меня выставили вон, не рассчитав. — Я рассмеялась, вспомнив этот случай. — Потом подруга помогла мне устроиться менеджером в автосалон — я отлично знала английский, а им как раз нужен был такой человек. Около года назад салон закрылся, и я удачно перешла в концертное агентство. Выплатила долг, — улыбнулась я. — Думала, как выплачу его, станет легче, но нет. Кажется, будто все тщетно. Что бы я ни делала, не могу заработать нормальных денег. На достойную жизнь.

Я замолчала, вспомнив вдруг прошлое. У меня не было к нему ненависти и страха, просто усталость.

— Что для тебя значит «достойная жизнь»? — спросил Антон.

— Жизнь, когда в продуктовом магазине не считаешь каждый рубль, чтобы хватило денег на кассе, — ответила я. — Или когда занимаешь до аванса, чтобы были деньги на дорогу. Нет, у меня все не так плохо — видишь, я даже скопила себе на самолет. И на подарок маме и брату. Только обратно еду, а в кармане последняя тысяча. Черт, стало стыдно. Я так много работаю, и все равно ничего нет. Такая дура.

— Нет, ты не дура. Совсем не дура. Просто перестань жалеть себя. Кто жалеет себя, тот ничего не получит, — сказал Антон.

— Стоп, я не жалею. Я не жалею, я смирилась. Что так всегда будет, и я не смогу ничего исправить, — ответила я, чувствуя раздражение и злость. На себя, разумеется. Я сказала Антону то, чего не говорила никому, и он решил, что я жалею себя. Но это не так. Я давно этого не делала.

— Глупости, — отмахнулся он. — Сможешь. Может быть, судьба подарит тебе шанс для этого. Совсем скоро. Никогда не знаешь, что будет дальше.

Господи, что за взгляд у него был при этом — словно душу им вытягивал из меня. Выворачивал наизнанку. И, самое ужасное, мне это нравилось!

— А знаешь, уже подарила. У меня есть возможность заработать деньги. Большие деньги, — зачем-то призналась я, хотя о разговоре с Олей старалась не думать. Специально отодвигала это на потом.

— Как же? — полюбопытствовал Антон, прищурившись. У меня возникло ощущение, что я разговариваю с Мефистофелем. Но мне было плевать. На всё плевать.

— Нужно всего лишь сделать несколько фотографий.

— Снять чью-то измену? Или найти компромат? — спросил он.

— Нет, просто сфотографировать лицо, — честно ответила я, не совладав с искушением начать разглядывать его губы в полутьме салона. Какие они на ощупь? Мягкие или жесткие? Горячие или прохладные? А как он целуется? Наверняка, умело. Он из тех, кто разрешает девушке доминировать, но стоит ей забыться, как берет контроль в свои руки.

Мне до безумия захотелось поцеловать его — по-настоящему, чтобы захлебываться от эмоций. Так, чтобы губы приятно ныли, чтобы сталкивались зубы, чтобы в сердце искрились нежность и желание.

— На этом можно заработать? — удивился Антон, не подозревая о моих мыслях, и на миг его глаза стали жесткими. Я нахмурилась, но решила, что это мне показалось. Игра света, не больше.

— Да. Можно. Очень много денег. Очень. Это решит все мои проблемы, — совсем разоткровенничалась я. — Я смогу жить так, как хочу. Смогу помогать своим близким. Смогу стать счастливой.

— Звучит заманчиво, но… — Антон задумался. — Так просто огромные деньги за чье-то лицо платить не будут. Сдается мне, что-то не так в этой истории.

— Тот, чье лицо я должна буду снять, прячет его от всех.

Он холодно улыбнулся.

— А ты решила стать той, которая имеет право это лицо показать всему миру?

— Я решила заработать.

— А у тебя есть на это право? Ты осознаёшь последствия? Он ведь не просто так лицо скрывает. Или ты думаешь, что это тупо игра?

Я нахмурилась. Тон у Антона был таким непреклонным, что всякое желание целовать его пропало. Не знаю, как так получалось, но рядом с ним мои эмоции то и дело менялись.

— А ты что-то имеешь против? — прямо спросила я.

— Мне всего лишь интересно. Ты из тех, кто живет за чужой счет, или я все же ошибся?

За эти слова мне захотелось стукнуть его. Какого черта он так обо мне думает?! Нет, ну какого?

— Я не собираюсь жить за чужой счет, — процедила я сквозь зубы.

— То, что ты хочешь сделать, нельзя назвать иначе, — обидно рассмеялся Антон.

— Такому, как ты, тяжело понять меня. Без обид, но мы из разных миров. Ты — из мира бизнес-класса, комфорта и лоска, а я и на эконом коплю месяцами, — ответила я. — Ты не знаешь, что такое жить бедно. И я не хочу, чтобы знал.

— Эй, не суди меня, Наташа. Все, что у меня есть, я заработал сам, — вдруг совершенно другим, каким-то незнакомым голосом сказал Антон, и я вздрогнула. — Да, возможно, мне повезло. Но это не значит, что я тружусь меньше, чем остальные. Я на износ работаю, поверь.

— Верю. Я тебе верю. Но пропасть между нами и нашим мышлением меньше не станет.

— Ты просто продолжаешь жалеть себя, — спокойно сказал он.

— А ты просто продолжаешь нести чушь, — фыркнула я.

— Чушь? Разве? Тебе не кажется, что своими действиями ты сделаешь кому-то больно? Ранить кого-то так, что нельзя будет оправиться? Этот человек наверняка ведь не просто так прячет лицо от всего мира. Ты об этом не думала?

— Я