Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш
Около полудня я спускаюсь за водой. Она в вестибюле у стойки регистрации, разбирая стопку почты. Я останавливаюсь рядом с ней, и мое бедро прижимается к стойке рядом с ее табуретом. Она поднимает глаза от почты.
— Ты занята? — спрашиваю я.
— На что это похоже? — Она поворачивается на табурете, и ее колени касаются моего бедра. Ее щеки краснеют, и так близко веснушки на переносице выделяются. Ее пальцы один раз дергаются в сторону моих, прежде чем она убирает их на колени.
— Хочешь присоединиться ко мне на обед?
Ее глаза удерживают мои, и никто из нас не делает ни хрена по этому поводу.
— Нет, спасибо.
— Ого. Суровая публика, — говорю я. — Я бы заплатил. Она закатывает глаза.
— Городской мальчик.
— Прости?
— Это маленький город, Картер. Я не могу просто пойти с тобой на обед. Поползут слухи. Мне это сейчас не нужно, — говорит она. — Тебя назовут моим утешительным призом.
Я облокачиваюсь на стойку и усмехаюсь.
— Думаешь, мне есть дело до того, как меня назовут другие? Она открывает рот.
— Похер. — Я удерживаю ее взгляд. — И тебе тоже должно быть похер. Жизнь и так слишком коротка. Она перестает разбирать почту, и ее плечи опускаются.
— Кто ты?
— Картер Бэнкс.
— Из Нью-Йорка, — добавляет она. — Который раздает советы как психотерапевт и которому плевать на все, кроме чистых простыней и одеял на его кровати каждое утро.
Я наклоняю голову к ней.
— Я также люблю тако.
Она усмехается.
— Правда?
— Я мог бы есть их на завтрак, обед и ужин. Венди возвращается к разбору почты.
— Тебе стоит попробовать «Тако Пако» в зоне фуд-траков «Уличная Еда» у Парка «Санрайз-Бич». Это желтый фургон, не пропустишь. У них одна из лучших карнитас6, которые я ела. Пико де гальо7 домашний. И иногда у Пако есть его знаменитая мексиканская кукуруза в стаканчике. Бери с сыром котиха8 и порошком чили. Подростки заказывают с чипсами «Хот Читос» сверху.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, но внезапно я хочу кукурузу в стаканчике. Она улыбается.
— Наслаждайся. Скажи ему, что я передавала привет.
Час спустя, когда я возвращаюсь с обеда, она разговаривает с кем-то на кухне. Когда она видит меня, я поднимаю пакет и пенопластовый стаканчик с крышкой сверху.
— Это тебе, — предлагаю я.
Она берет пакет и качает головой.
— Спасибо.
Спустя секунду из кухни выходит Гейл, ухмыляясь. Она смотрит на пакет, затем на Венди.
— Что у нас здесь?
— Картер не умеет слушать и принес тако. Я смеюсь.
— И кукурузу.
На лице Венди расплывается широкая улыбка.
— Упрямый мужчина.
— Я не думаю, что «упрямый» — это правильное слово, — говорит Гейл, перенося вес на другую ногу. — Я знаю несколько очень милых девушек, которые бы с радостью пошли с тобой на свидание. Еда — самый быстрый путь к сердцу женщины.
— Правда? — спрашиваю я.
6 Карнитас — блюдо мексиканской кухни: тушёная и затем слегка обжаренная свинина, которую разбирают на волокна; подают в тако, буррито и других блюдах.
7 Пико де гальо — свежая мексиканская сальса из нарезанных кубиками помидоров, лука, кинзы, перца чили и сока лайма; отличается кусочками ингредиентов и ярким вкусом.
8 Сыр котиха — твёрдый крошащийся мексиканский сыр, солоноватый, по текстуре похож на фету; используют для посыпки блюд, чтобы добавить солёный акцент.
— Нет, неправда, — подтверждает Венди. — Но это очень ценят. Я как раз собиралась есть бутерброд с болоньей.
Гейл чуть не давится.
— От одной мысли меня тошнит.
— Наслаждайся, — говорю я. — Ты была права насчет тако. Они были потрясающими. Я также записался на уроки серфинга, пока был там.
Глаза Венди расширяются.
— Зачем?
— Потому что я хочу научиться.
— О, дорогой, не трать деньги. Венди была чемпионкой по серфингу в подростковом возрасте. Она одна из лучших.
— Бабуля, нет. Я не могу учить его, — говорит она. Я поворачиваюсь к ней лицом.
— Серьезно? Чемпионка?
Она сглатывает.
— Да, была.
— Тогда я отменю уроки, и ты научишь меня. Венди качает головой.
— Никаких уроков.
— Нет, но ты заправляешь мою кровать каждое утро. Так что вместо обслуживания номеров я предпочел бы час уроков серфинга.
— Каждый день — нелепо. И я почти уверена, что у тебя «горячая фигура», но не знаю, выдержишь ли ты.
— Посмотрим. Несколько раз в неделю — отлично, — говорю я.
— Договорились, — ухмыляется Гейл. — Два раза в неделю.
— Черта с два, — строго говорит Венди. — Я не инструктор при гостевом доме. Что, если с тобой что-то случится там? Серфинг — не игра, Картер. Это опасно. — Ее глаза горят.
— Я отправлю в гостиницу контракт, который освобождает тебя от ответственности за меня, — говорю я, поднимаясь по лестнице. — Мой адвокат свяжется.
— Рада, что мы уладили вопрос, — кричит мне Гейл. Венди стонет, и она чертовски мила, когда раздражена.
Около пяти входная дверь внизу открывается, и я, не задумываясь, смотрю через перила.
Венди выходит в сарафане с распущенными темными волнистыми волосами. Золотые серьги ловят свет, когда она поворачивается внизу лестницы. Мои пальцы перестают переворачивать страницу, которую я только что дочитал.
Через несколько секунд к ней подходит мужчина. Он высокий, подтянутый, с темными волосами. Рукава его рубашки закатаны до локтей, и он ухмыляется, когда видит ее. Я ненавижу его немедленно. Она шагает в его объятия без той осторожной полусекунды, которую, кажется, уделяет всему остальному. Каждая частица меня считает, что это неправильно. Он держит ее так, будто это не в первый раз, и она позволяет ему. Ее подбородок лежит на его плече, и она закрывает глаза, вдыхая его запах.
Я закрываю книгу, и моя рука остается сжатой вокруг корешка.
Ее пальцы разглаживают складку на передней части его рубашки. Она запрокидывает голову с тем же смехом, который я слышал прошлой ночью.
Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки, потому что не доверяю тому, что мои руки сделают с подлокотниками.
Когда они идут к набережной, его рука ложится на нее. Прежде чем они полностью скрываются из виду, он убирает прядь волос за ее ухо. Они становятся все меньше и меньше, пока не исчезают в толпе у пирса.
То, что я гость в «Сисайде», не было причиной, по которой она провела черту. Причиной был он.
Но с другой стороны, она сказала, что у нее никого нет. Если только это не изменилось недавно. Мое время было бы просто блядским кошмаром.
Меня не должно это касаться.
