Искушающий яд - Рина Кент
Всего мало.
Вот почему я здесь. Очевидно, я не могу оставить без внимания тот факт, что он угнал мой байк, но помимо этого у меня есть другие скрытые мотивы стать неотъемлемой частью его жизни.
Но, если честно, главная причина, по которой я проделал весь этот путь, заключалась в другом.
Чтобы снова оказаться рядом с ним.
Воттак.
Чем больше он сопротивляется, тем сильнее становится моя одержимость.
Чем отчаяннее он меня отталкивает, тем мрачнее становится мое возмездие.
Все зашло настолько далеко, что я заключил сделку с дьяволом, пообещав союз одной неуловимой особе только ради того, чтобы получить код доступа в этот лес.
— Код меняется каждый час. Успей уйти до этого момента, иначе застрянешь в этом лесу. А в таком случае я буду отрицать, что имею хоть какое-то к этому отношение.
Вот что она сказала перед тем, как повесить трубку.
Мне начинает казаться, что в Грейстоун-Ридже вообще нет понятия о хороших манерах, но сейчас не об этом.
Благодаря полученному коду доступа мне удалось стать свидетелем весьма любопытного состояния Армстронга. Возможно, это даже был транс. Или он просто отключился? А может, что-то куда более зловещее?
Как бы то ни было, мне удалось в высоком разрешении разглядеть, как он убивает.
Словно у него личные счеты со своей жертвой, с самим собой или с выбранным оружием.
И я до сих пор не могу решить, что из этого сильнее меня интригует.
Нож все еще поблескивает в ночи, с него капает кровь, от вида которой у меня перехватывает в горле.
— Осборн?
Блять.
Неужели то, как он произносит мое имя с этой грубоватой изысканной интонацией и легкой тревогой, должно вызывать такой стояк?
Ответ — нет, но моему члену, очевидно, плевать, и он тяжелеет в боксерах, натягивая джинсы.
Чертов ад.
Меня тяжело возбудить. Действительно тяжело. Нужнонемало небрежного минета.
Так почему же звук голоса Армстронга — и его близость — вызывают у меня такую животную реакцию?
— Какого черта ты здесь забыл? — он вырывается из моей хватки, и чувство потери пронизывает все мое тело.
К моему члену это не относится, но вот тело наполняется каким-то… разочарованием.
Развернувшись, Армстронг ударяет меня кулаком в грудь. Я поднимаю руку и ударяю его в ответ с той же силой. Ни больше, ни меньше.
Это своего рода рефлекс. В раннем возрасте я усвоил правило всегда возвращать то, что получаю. Хотя обычно стараюсь, чтобы мой ответ был в десять раз хуже.
Очевидно, не сегодня.
Хм.
Интересно почему.
— Как ты вообще сюда попал? — резким тоном спрашивает он. В сочетании с залитым кровью лицом и темнотой он выглядит чертовски дико и привлекательно.
— Секрет.
— Впрочем, неважно. Ты явно пришел сюда умереть, и я с радостью тебе в этом помогу.
— Вообще-то, не…
Он отбрасывает нож в сторону и снова ударяет меня. И вот мы уже деремся посреди кромешной тьмы ночного леса.
Чем сильнее бьет он, тем сильнее отвечаю я.
И это его бесит, судя по прерывистому дыханию, эхом разносящемуся в ночи.
Ему не нравится, когда бросают вызов. Или он просто не привык, что кто-то ему отвечает.
— Ты, — он наносит мне несколько ударов, большинство из которых вскользь приходятся по маске и голове. — Гребаный ублюдок, который должен сдохнуть к чертовой матери! Больше никогда меня не трогай, конченный мудак!
Он хватает меня за плечи и всаживает колено мне в живот. У меня перехватывает дыхание, но я отталкиваю его, впечатывая в дерево. Хватаю за воротник и дергаю за него вверх, одновременно вмазав кулаком ему по лицу.
Хрясь.
Хрясь.
Хрясь.
— Думаешь, меня это заденет, Армстронг? — удар. — Поэтому ты это сказал? — удар. — Правда веришь, что, бросаясь такими словечками, станешь сильнее меня?
Я бью его снова и снова, и это странное, нелепое влечение улетучивается за считанные минуты.
Но затем я понимаю две вещи.
Во-первых, он дрожит. Настолько сильно, что трясется всем телом.
Во-вторых, он не бьет меня в ответ.
Я нависаю над ним, пока он оседает вдоль ствола дерева, удерживая его одной рукой и избивая другой.
Он должен был оттолкнуть меня, ударить в ответ или попытаться одолеть.
Но он просто неподвижным сидит, а его руки безжизненно лежат на земле по обе стороны от тела.
О чем, блять, сейчас думает эта ходячая дилемма на стероидах?
Разве весь смысл провокаций и оскорблений не в том, чтобы затеять драку? Так почему он, блять, не сопротивляется?
Нет, мне вообще плевать, что он или еще кто-то говорят о моей ориентации, но его нужно проучить и преподать урок, чтобы он перестал быть таким осуждающим ублюдком.
Я уже снова собираюсь ударить его, когда кое-что происходит.
Мои ноющие костяшки пальцев замирают в воздухе, потому что Армстронг взрывается смехом, маниакально прозвучавшим в тишине ночи.
На его лице проступает след безумия.
Кровь окрашивает его зубы, делая похожим на вампира, и он смотрит сквозь меня.
Словно меня здесь нет.
Словно он смотрит на какого-то воображаемого друга.
Я встряхиваю его за воротник.
— Эй. Посмотри на меня.
Он один раз моргает, продолжая смеяться, но его остекленевший взгляд немного фокусируется, и в нем мелькает вспышка света.
И это… завораживает.
Словно вспышка молнии во тьме.
— Давай, — говорит он сквозь смех. — Ударь меня.
— Ты не тому это говоришь. Мне слишком уж нравится бить людей.
— Ну так давай. Покажи, насколько тебе это нравится. Или предпочитаешь сначала облить меня дерьмом, прежде чем…
Его слова обрываются глухим стоном, когда я впечатываю кулак ему в лицо, отчего его голова отлетает в сторону. Затем я делаю это снова. И снова.
Он буквально вибрирует под моим кулаком, все его тело оживает.
Но не настолько сильно, как мое.
Потому что, блять. Я еще никогда никого так не бил — с таким… чувством. Словно я хочу втрахать его в это дерево, избивая до полусмерти.
Хочу нагнуть его и жестко трахать в задницу, всадить пальцы в его громкий рот и заставить сосать их, давиться ими, пока его слюна стекает по моим рукам.
Чертов ад.
У меня стояк, пока я продолжаю избивать его.
Он принимает каждый удар, позволяя мне в кровь разбивать его красивое лицо, которым он так безумно гордится. Ни для кого не секрет, что он эгоистичный маньяк с высокомерием, способным конкурировать с самим Нарциссом.
И он позволяет мне себя избивать.
Мне, крысе из трущоб, как он любит меня называть.
Мне, парню, который, по его мнению, находится настолько
