Врач. Измена. Точка! Это конец! - Анастасия Леманн
Стас подходит к нам, а Демид сжимает кулаки. Только этого ещё не хватало.
ГЛАВА 16.3
— За выражениями за своими следи! Или ты не догоняешь? Это дети?
Лицо Демида становится красным от злости. Стас прищуривается.
— Дети? Это малолетняя преступница, без базового воспитания, а не дети! Вот кто она! Ты сам не видишь?
Ногти впиваются в ладони.
— Стас, перестань!
Аксенов с нескрываемым презрением смотрит на меня.
— А что перестань? Мало тебя дочь твоего трахаря унизила перед всеми! Моего ребёнка сюда не впутывайте! Зачем она тебе, Московский? Молодых нет?
Краска приливает к лицу. Демид сжимает кулаки. Следующее — всё как в замедленной съёмке. Он бьёт Аксенова кулаком в нос. Нос у Стаса — слабое место. Аксенов держится за него, а из его ноздри идёт кровь. Я закрываю глаза. Боже, нет, только не это. Нет...
Я слишком хорошо знаю Стаса... А может, ошибаюсь, может, я его вовсе не знаю...
ЭПИЛОГ
Честно сказать, я до последнего была уверена, что знала Стаса. Что знала Аксенова и могла его во многом оправдать и простить его жёсткость и чёрствость, но не сейчас.
Аксенов не стал драться, а вызвал наряд. Честно сказать, он настолько упал в моих глазах, что я сама от себя растерялась. Я любила его с восемнадцати лет, как первый раз увидела.
Он был очень достойным человеком. Без сальных намёков, без всего. Он уважал меня. Его родители помогли мне. Именно его отец, Пётр Владимирович, был начальником оперативной группы, бравшей подельников Вороны.
Антонина Николаевна и Пётр Владимирович очень много для меня сделали, очень. И я была им безраздельно благодарна. За всё, просто за всё...
Но то, что произошло сейчас, просто взорвало мой мозг.
Демида не арестовали, но ему грозил срок, он нанял лучшего адвоката за то, что тронул сотрудника при исполнении. И не кого-то там, а старшего следователя Генпрокуратуры.
Хоть он и не был при исполнении, ситуация казалась мерзкой.
Приближался Новый Год, а новогоднего настроения не было от слова совсем. Я очень переживала за Демида.
Веронику он выставил из своей жизни, а старший брат Юрий отправил её за границу. Алена, поняв все свои ошибки, написала мне сообщение с извинениями, мы с Софой её простили. Тем более у неё было больное сердце.
Алена переживала за папу, да и я, если честно, тоже. Ещё ему удалось наговорить гадости родителям, и Антонина Николаевна общалась со мной сквозь зубы. Одна Лиза встала на мою сторону.
— Пошёл он знаешь куда! Сам гуляет, а тебе что — нельзя! Московский — нормальный мужик! Я понимаю, что Стас — мой брат, но ты моя подруга!
Мне главное, чтобы ты была счастлива! Раз уж так вышло, Стас первым заварил всю эту кашу!
За эти слова я была безмерно благодарна Лизе. Она стала мне как сестра. Она, а не другая чужая сестра. Я любила её и ценила, очень ценила.
Перед самым Новым Годом, как нам уезжать, задержали директрису детского дома и Рыжую. Она была не просто уборщица, а выводила детей, и их отправляли за границу.
Детей вернули в семьи, слава богу, никаких травм и ничего не произошло.
Стас раскрыл это дело и сейчас был на высоте. На помощь неожиданно пришёл отец. Он приехал с подарками и просил меня хотя бы не забывать.
Хотя бы дать общаться с Софой.
Софа была ни в чём не виновата и, услышав всё, приняла сторону деда. Даже такого. Дед — отец разлучницы и бандит из девяностых. Просто супер, а не дед, мечта...
На самом деле я была ему благодарна. Именно он убедил Стаса замять всю эту историю и жить дальше. А ещё на каникулах собирался приехать к нам в Москву. Просто поехать с нами. Для меня это было неожиданностью, но Софа была не против и всячески поддерживала меня, за что я была ей очень благодарна. Я вообще не знала, что бы я делала, если бы не она...
Я жила и дышала благодаря своей дочери и знала, что у неё всё было и будет. Я ради неё сделаю всё, потому что она — моё всё...
На корпоратив я не пошла. Новый Год мы решили встретить в Москве, с Софой, Демидом и Аленой с Лисёнком.
Слава обещал писать и приехать в гости, очень хороший мальчик, ничего дурного я в этом не видела, что дети дружат.
Алена и Софа тоже подружились, Софа осознала свой мерзкий поступок и дала мне слово такого больше не делать.
А ещё лечиться, чтобы выздороветь и возобновить тренировки.
Если честно, что-то налаживалось. Я подала на развод. Поддерживала отца, если так его можно назвать, — я ещё не привыкла и не знала, смогу ли... Была уверена, что Оксана родит, и даже свела его с профессором.
Я, правда, не желала зла Оксане, а тем более ребёнку. Я была врач и в чём-то ей благодарна. В моей жизни появился Демид.
Алена сказала, что папа расцвёл со мной, а Софа — что я стала другая и в глазах загорелся блеск.
Если честно, то да.
Последний год со Стасом превратился в ад. Блеск в глазах я не могла нарисовать тушью, ничем...
Он ушёл из моих глаз. Я знала об изменах и ощущала запах вражеских духов. Мне было очень больно, но я боролась, только непонятно за что.
Я всё надеялась на что-то, что он одумается. Он не любил меня, и этим было всё сказано.
Вытащив из машины подарочные пакеты, я направилась к подъезду. Хулиганы, зная, что мой отец — Скорпион, чуть ли не в присядку садились, когда видели нас с дочерью. Я шла к подъезду и уже собиралась его открывать, как резко обернулась. Позади стоял Аксенов и смотрел на меня, он был пьян. В стельку пьян...
Я смотрела на него, тяжело вздохнув. Демид должен приехать через час с девочками, и мы едем в Питер. Я счастлива за последнее время и не скрываю это, не скрываю свои эмоции. Когда тебе долго больно, счастье видно сразу, и как оно искрится — тоже видно...
— Ты же будешь у нас жить, или Московский квартиру купит? Там всё устроено! Уют! Ты всё это разрушишь?
Стас отпил несколько внушительных глотков виски, а я вздохнула вновь. Он катился, падал. Отец, или Игорь Новиков — второе для меня было
