Врач. Измена. Точка! Это конец! - Анастасия Леманн
Мой отец? Да нет, это смешно. Кирилл Новиков встал и протянул мне какие-то бумаги. Я бегло пробежалась по ним глазами. Чувство какое-то странное...
— Что это?
— Метрика! В тот вечер меня накрыли! Свои же сдали! Нужно было уезжать, всё готово было! Свету подстрелили! Она не доехала до роддома! Я дал денег, много денег! Его звали Николай, он обещал тебя сберечь, но они забрали деньги с женой и кинули тебя! Я знаю всю твою историю!
Сказать, что у меня в горле встал ком, — не сказать ничего. Я медленно отпила зелёный чай. Внутри всё переворачивалось, до сумасшествия, до жути, просто всё...
ГЛАВА 15
— Твой муж знает, я сегодня сказал! Он только сегодня узнал! Оксана не знает, у неё сердце больное! А ещё мне жаль, что так вышло — и твой муж, и Оксана...
Я выставила вперёд руку. Хватит на сегодня информации, просто хватит.
Мне казалось, меня в какой-то отбойный молоток засунули. Это всё так глупо было и фантастически. Я дочь Новикова? Да ну, это курам на смех, это невозможно.
Дочь бандита из девяностых...
— Мама умерла?
Мой голос дрогнул. Когда-то совсем мелкая, я фантазировала, особенно стоя на коленках на соли или если Рыжая била, как мой папа — крутой бандит — всех убьёт. Оказалось, папа и вправду был крутым бандитом.
— Меня посадили! Я искал! Когда узнал, что сделали, они поплатились, но тебя не нашёл! Последнее время Света всё чаще стала сниться! Твердила, что обещание не сдержал! Я на могиле её обещал! Олеся, я очень твою маму любил! Не отталкивай меня! Оксане пока не скажу, у неё порок сердца, ей вообще рожать нельзя! В Германию её повезу! Не прошу звать меня папой, знаю — не заслужил, просто не отталкивай меня!
Я сидела, словно девчонка, с кружкой чая и под тёплым пледом.
Что творилось — объяснить не могла. Меня просто наизнанку выворачивали, брали и выворачивали, так больно, что я дышать не могла.
Мне казалось, я та самая девочка, которая лежит на холодном кафеле и плачет горькими слезами. Просит, чтобы её забрали и услышали.
— Олесь! Прости меня!
— Уходите! Убирайтесь! — холодно произношу я.
Знаю, это маска. Моя защитная маска.
Я закрываюсь, я прячусь за неё. Чтобы никто не знал и никто не видел, как мне, как мне больно.
У неё было счастливое детство и сейчас мой муж.
— Я, когда вышел, с Аней познакомился, она Оксану родила! Девчонка — модель, а влюбилась! Ждала меня, письма писала! У Оксаны только сердце!
— Я вас прошу уйти! Здоровья Оксане и малышу! А теперь уходите!
— Олеся!
— Уходите!
Новиков молча встал и направился к двери. Я отвернулась. В этот момент струна лопнула. Ещё чуть-чуть — и всё... Слёзы застилали глаза. Мне было больно, очень больно. Очень...
Когда он ушёл, я сама не знаю зачем полезла в интернет. Софа принесла мне шарлотку, ругалась, что я врач и должна следить за давлением. Сказала, что цветы зачётные, и легла ко мне, укутавшись в плед, и заснула.
Я не спала. Я вбила имя Новикова и его жены Светланы.
Красивая, с огромными глазами. Чем-то я была похожа на неё. В горле встал ком. Бросила бумаги в тумбочку и тщательно закрыла. Мать — Светлана Новикова. Это розыгрыш? Сколько раз я её звала, сколько раз она была мне нужна, и я так рыдала. Так просила её вернуться, прийти и забрать меня. Но чудо не случилось.
Она не пришла. Я рыдала, маленькая, совсем маленькая. Особенно перед Новым Годом. Мне было четыре, и меня не удочерили, а Ксюшу удочерили и подарили ей большую куклу в нарядной коробке, а у меня не было ничего.
Ни ёлки, ни сладких подарков, ничего. Только пустота.
Может, поэтому Гринч — что фильм, что мультик — никогда не казался мне смешным. 31 декабря — мой день рождения и самый грустный день в году... Самый. Я так ждала, что за мной кто-то придёт и подарит мне этого «Бэби Борна». Смешно? Но это правда. Я очень ждала «Бэби Борна» и мечтала о нём. Он и сейчас-то модный и дорогой, а тогда на него были заоблачные цены. Наша нянечка, вечно злая и ненавидящая нас, своей внучке купила на день рождения. Я как заворожённая смотрела на него в её руках и понимала: у меня такого не будет. Её внучку любят. У неё бабушка, дедушка, папа и мама, а у меня никого. Никого, кто бы вручил мне этого пупса, и я знала бы, что он и у меня есть, что у меня тоже есть подарки и меня любят.
Закрываю глаза... Мама... Я тебя никогда не увижу, и волей судьбы, если это правда, а что-то подсказывает мне, что это правда, моя сводная сестра разбила мне семью.
Мою семью...
Слёзы катятся по щекам. Больно? Очень. Телефон оживает. Демид.
— Как ты, Лесь?
Лесь... А меня так никто не называл, даже муж... Плохо, совсем плохо, мне так хочется плакать, кто бы знал, кто бы знал...
ГЛАВА 15.1
Мне было больно, невыносимо на душе.
Настолько больно, что всю рвало. Рвало на части изнутри. Я не хотела ничего. Слёзы лились градом по лицу.
Я не знала, что мне делать, пока в дверь не позвонили.
Это был Московский.
В его руках был торт и бутылка вина.
Мы просидели на кухне часа три, и всё это время я плакала.
Московский просто держал меня за руку, всё крепче сжимая её, а я делилась, сама не зная зачем я всё это говорю. Для чего... Мне не с кем было поделиться, я не могла никому ничего рассказать. Стас меня не слушал, да и не делилась я особо, понимая, что ему было неинтересно.
Он делал вид, что слушает, а глаза его оставались пустыми и холодными. Раньше я считала, что он такой человек, но потом поняла, что дело было не в нём.
Дело было во мне. Оксану бы он выслушал, я видела его глаза, когда они играли в снежки.
Видела его отношение и всё, что происходило, а меня он не стал слушать. Точнее, делал вид, что слушал, а на деле ничего не слушал. Ему было
