Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
Если бы я знала слова молитв, я бы начала молиться, честное слово. Молиться о том, чтобы Октавий и его подружка ничего не услышали. Но они услышали. Оба.
— Что это? — нервно спросила девушка.
Октавий ничего не ответил. Он оставил ее в покое и заглянул под стол.
Наши взгляды встретились.
— Ты, — прошептал он на русском изумленно.
— Ты, — одновременно с ним выдохнула я, не веря своим глазам.
Это был не Октавий. Это был Кезон. Без маски, бейсболки и грима.
Нет, вернее, так. Это был мой Антон.
Взлохмаченный, без бороды, со следами розовой помады на щеке.
Мой взгляд упал на его руку, которая свисала с его колена. Знакомый перстень с черепом на среднем пальце. Все окончательно встало на свои места. Это он. Антон.
Человек, с которым я познакомилась в аэропорту, оказался известным музыкантом. Который отлично знал русский язык. Который целовал меня до умопомрачения — так же, как эту девчонку. Который оставил меня.
Антон — или Кезон? — рывком вытащил меня из-под стола как куклу и поставил на ноги. Сам встал напротив, скрестив на груди руки.
Мы смотрели друг на друга, не мигая. Гипнотизируя, прожигая, разрывая взглядом.
Уничтожая.
* * *
Она стояла напротив — та, о которой я думал весь день. И между нами летали молнии. Я кожей чувствовал напряжение. А еще — желание, которое с трудом подавил.
— Я знал, что ты придешь, лапуля. Знал. — Мне пришлось нарушить затянувшееся молчание первым. Рыжая смотрела на меня, сжимая губы, словно разучившись разговаривать. И взгляд у нее был такой, что вдоль позвоночника мурашки бежали. Она прожигала меня огнем.
До нее, наконец, дошло, кто я. В другой ситуации я бы наслаждался ее удивлением, но сейчас был зол. Во-первых, мне помешали, и кровь все еще кипела. Во-вторых, рыжая пришла. Все-таки решила поживиться на Октавии, хотя я надеялся на обратное. Решила, что все будет легко и просто. Щелк, щелк — и полмиллиона долларов в ее кармане.
Нет.
Тебе не повезло. Ты встретила меня. Теперь тебе не уйти.
Я ухмыльнулся. Мне хотелось проучить ее, и сейчас я это сделаю.
— И почему мы молчим? Нам нечего сказать? — любезно спросил я, разглядывая рыжую. Мой взгляд остановился на приоткрытых губах, не тронутых помадой.
Маленький лживый ротик.
В который так и хочется впиться поцелуем. Черт.
— Что такое? Что происходит? Кто она? — с недоумением спросила Элизабет, стоя позади меня и прикрываясь руками — футболку я с нее стащил, а под ней у нее традиционно ничего не было. Я выяснил это еще пару месяцев назад, когда она стала одним из наших гримеров. Элизабет была из тех, кто всегда готов сделать приятное. И я сбежал с ней со съемок, потому что больше не мог — хотелось расслабиться.
Признаюсь — целуя ее, я представлял эту маленькую рыжую стерву. Хотя обычно представлял другую девушку. Ту, которую любил.
— Помолчи, — раздраженно ответил я на английском, и Элизабет послушно кивнула.
— Ты обманул меня, — прошептала рыжая, все так же потрясенно глядя на меня снизу вверх. — Ты никакой не Антон. Ты — Кезон! Мировая, мать твою, знаменитость! Псих, который бросался деньгами из окна!
— Видела? — усмехнулся я. — Думал, ты кинешься в самую гущу толпы. Узнал бы тебя в толпе, кинул бы побольше. Ты ведь любишь деньги.
На ее щеках появился румянец. Видимо, девочка разозлилась. А что поделать? Это сила правды. Держись, не все могут выдержать ее.
— Я не узнала тебя. А ты… Почему ты не сказал, кто ты такой? — выдохнула рыжая. Она никак не могла прийти в себя. — Почему ты притворялся?! Почему?!
Ее голос становился все громче и звонче. Кайф.
— А я обязан был говорить? — холодно спросил я. — Я всегда маскируюсь, чтобы меня не узнали фанаты или журналисты. Знаешь ли, люблю покой. Зато благодаря своей маскировке я узнал кое-что интересное. О том, что одна миленькая рыженькая девочка хочет сделать фотографии моего друга. И получить за это большие деньги. Такие большие, что ей не унести их.
Теперь она побледнела. Ее зеленые глаза расширились.
— Я не делала никаких фотографий. Я передумала! — сказала она растерянно.
— О, да, конечно.
— Клянусь!
— Клянусь? — прищурился я. — Мы что, в средневековье, чтобы верить клятвам?
Она замолчала. Не знала, что сказать. Ей было страшно — грудь тяжело вздымалась, а пятна на щеках стали ярче.
— Я специально поменялся гримерками с Октавием. На всякий случай. И оказался прав, хотя до последнего надеялся, что ты передумала, — жестко сказал я. — Но верить в людей — это все равно что верить в дьявола. Мы не меняемся. Знаешь, почему нет охраны? Потому что она сейчас с ним. Потому что она предупреждена о том, что за ним охотятся русские любительницы сенсаций. Ты и твоя подружка Оля.
— Откуда ты знаешь ее имя? — прошептала рыжая.
— Я экстрасенс.
— Отвечай мне! Немедленно!
— Все просто. Сначала услышал твой разговор. Потом заглянул в телефон, когда ты уснула в самолете. Не зря же я поил тебя вином, — отозвался я легкомысленно. — И не зря вообще связался с тобой. Думаешь, я просто так сел рядом с тобой? Болтал, очаровывал, отдал свою еду? Вовсе нет, лапуля. Мне нужна была информация. Я не из тех, кто кидает своих друзей. Жаль, из-за турбулентности не удалось утащить тебя в туалет. Спорим, ты бы мне отдалась? Ты хотела меня.
— Заткнись! — с яростью в голосе велела мне рыжая. — Заткни свой поганый рот, придурок!
— Будешь отрицать это? — зло рассмеялся я.
— Пошел ты!
— Куда? Я уже везде был. Кстати, хватит смотреть на мой пресс. Лучше потрогай, если так интересно. Или тебе интересно что-то другое? Что ты хочешь потрогать?
Она выругалась так, как не подобает ругаться хорошенькой девушке, и сжала кулачки. Я почти умилился. Ну только посмотрите, какая праведная злость у нас на личике! Щеки пылают так, что хочется почувствовать их жар губами. А во взгляде столько ненависти, что я ощущаю ее кожей.
Она однозначно заводила меня. Если бы не ее любовь к легким
