Просто ещё один летний враг - Ариэль Хендрикс

Исполнитель завещания улыбается мне и поднимается из-за массивного письменного стола из красного дерева. Протягивает руку. Я пожимаю и сажусь на место, которое он мне показывает.

— Очень приятно познакомиться, хотя, конечно, обстоятельства не самые лучшие. Однако, думаю, вам с вашим братом будет приятно услышать то, что я должен сообщить относительно имущества ваших родителей.

— Сводным братом.

— Сводной сестрой.

Произносим мы одновременно.

Мистер Уолш переводит взгляд с меня на Дейтона, хмурится и кивает.

— Да, конечно, — он садится, перелистывает бумаги на столе. — Ваши родители, Рассел и Клара, обновили завещание в течение последнего года. Они указали вас обоих наследниками всего имущества в равных долях — пятьдесят на пятьдесят. Личные вещи должны быть переданы каждому из их кровных детей.

Он прочищает горло, переплетает пальцы и опирается локтями о стол, поочерёдно глядя сначала на меня, затем на Дейтона.

— Следующая часть немного сложнее и довольно необычна. Вам необходимо совместно принять решение относительно дома, который является самым ценным активом. Ваши родители продали дом, которым владели много лет, совсем недавно и приобрели пляжное бунгало прямо у воды на Санрайз-Бич. Хотя слово «бунгало» звучит скромно. На самом деле это довольно большой дом на очень дорогом участке в том же районе. У вас есть один год, чтобы решить — ликвидировать всё имущество либо сохранить дом как объект аренды и делить прибыль пополам. Либо использовать его так, как сочтёте нужным, если сможете договориться. Например, один из вас может жить там и выплачивать другому определённую сумму аренды. Или вы можете договориться пользоваться домом по шесть месяцев в году и так далее. Ваши родители, похоже, предполагали, что вы можете не прийти к соглашению. Поэтому, если через год решение не будет принято, дом придётся продать, а прибыль от продажи разделить поровну.

— Мы его продадим, — говорит Дейтон.

Я резко поворачиваюсь к нему, ошеломлённая тем, что он только что объявил наше решение, даже не спросив моего мнения.

— Прошу прощения? Вот так просто? Ты хочешь продать их дом, даже не посмотрев на него и ничего не обсудив?

Он развалился в кресле, широко расставив ноги и откинувшись назад с расслабленным видом, будто мы обсуждаем любимые вкусы мороженого, а не всё имущество наших родителей после их трагической смерти.

Дейтон поворачивает голову ко мне.

— Да, я хочу выставить его на продажу. Нет, здесь нечего обсуждать.

После чего снова смотрит на мистера Уолша.

«Какого чёрта?»

«Ему вообще на всё наплевать. У него хоть душа есть?»

Я перестаю сверлить Дейтона взглядом и обращаюсь к мистеру Уолшу. Желудок неприятно сжимается.

— Дом находится в довольно плохом состоянии, но они уже отремонтировали студию в задней части участка и собирались жить там, пока шёл ремонт основного дома. Как объект аренды он может приносить очень серьёзный доход. Миллиардеры из Нью-Йорка постоянно приезжают сюда отдыхать и готовы платить огромные деньги за аренду такого места, возможно, даже на длительный срок. Стоимость земли будет только расти с каждым годом.

Я снова поворачиваюсь к Дейтону.

— Ты знал?

Он игнорирует мой вопрос.

— Не понимаю, что это меняет. Мы всё равно избавимся от него.

Мистер Уолш переводит взгляд с меня на Дейтона. Откинувшись в кожаном кресле, проводит рукой по густым седым волосам.

— Я помогу вам с любым решением, которое вы примете. Но я бы не советовал выставлять дом на продажу в его нынешнем состоянии. Коупленды приобрели его через процедуру короткой продажи. Они больше года ждали получения всех разрешений, заранее выделили средства на ремонт и наняли команду во главе с известным застройщиком и очень востребованным архитектором. Если вы продадите дом сейчас, то откажетесь от потенциальной прибыли в несколько миллионов долларов. По крайней мере, поговорите с риелтором, прежде чем принимать решение. В любом случае вам придётся договориться, поскольку в свидетельстве о собственности будут указаны оба ваших имени.

Упоминание возможных миллионов заставляет Дейтона замолчать.

Ничто не мотивирует его сильнее, чем деньги.

«Не могу поверить, что меня заставляют принимать подобное решение вместе с таким бессердечным человеком».

— Услугами какого риелтора они пользовались? — спрашивает он.

Я скрещиваю руки на груди.

Мистер Уолш записывает имя и номер телефона на обратной стороне своей визитки и протягивает её нам.

— Удачи вам обоим. Держите меня в курсе своих решений. А сейчас мне нужны ваши подписи вот здесь.

Капли дождя начинают падать из серых туч над головой, пока мы выходим на улицу. Дейтон прижимает телефон к уху и молча шагает по тротуару. Под моей кожей кипит ярость. Я бросаюсь следом за ним.

— Это Дейтон Коупленд. Вы работали с моим отцом, Расселом Коуплендом.

Моим коротким ногам трудно поспевать за его длинными шагами.

— Какой адрес?

Его голос по-прежнему холодный и неподвижный, словно каждый разговор в его жизни — совещание по планированию бюджета в конференц-зале без окон.

Не думаю, что когда-либо слышала от него простое «привет», «как дела» или любую другую любезность. Такое ощущение, что у него аллергия на светские разговоры. И на доброту. И на радость, счастье — всё то, ради чего вообще стоит жить.

— Буду через двадцать минут.

Он завершает звонок и убирает телефон в карман.

— Куда мы едем? Это был риелтор?

— Да.

— Так куда мы едем?

— Я еду встречаться с риелтором у дома. Никаких «мы» в этой ситуации нет, Кексик.

Я закатываю глаза от старого прозвища.

В детстве Дейтон всегда называл меня «Кексиком», потому что понимал: при родителях ему не сойдут с рук те прозвища, которые он на самом деле хотел использовать. Я не знаю точно, откуда оно взялось, но подозреваю, что из-за того, что в пятнадцать лет, когда мы познакомились, я была слегка пухленькой. Он всегда произносил его так, будто это было оскорбление. И я точно знаю, что он ненавидит кексы, да и вообще сахар.

«Псих».

— Слушай, придурок, я в этом участвую не меньше тебя. Ты слышал, что сказал тот человек — всё делится пополам. Мы оба должны согласиться либо продать дом, либо оставить его.

В ответ я получаю ледяной взгляд.

Он останавливается возле полностью чёрного кабриолета «Астон Мартин» тысяча девятьсот шестьдесят первого года. Видимо, хранит его где-то на острове. Я узнаю машину сразу же — Рассел подарил её ему на восемнадцатилетие, перед тем как он уехал в Нью-Хейвен учиться в Йельском университете. Мама рассказывала, что раньше она принадлежала деду Дейтона, и даже извинялась, что на моё восемнадцатилетие мне не достанется такой редкий