Жвачка 2 - Э. Мадес
Примерно так он и заявил, когда уговаривал меня на этот поход.
Ну и, конечно, главная кость, которую нам всем предстоит обгладывать за ужином, — предстоящая свадьба.
Тема, которую можно мусолить бесконечно: от оттенка кружева на платье до меню банкета.
Мои ученицы будут танцевать, Ли организует «нереальные» фотозоны, Эмми уже бредит примерками платьев и масштабной дегустацией тортов.
Это лето выдалось самым жарким в моей жизни. От количества событий кружится голова.
Всё будет хорошо, Мирка. Ты справишься с этим вечером и этим аншлагом, — шепчу я самой себе, помешивая рис.
— Мамуль, можно мне мороженое? — обхватив мои ноги, прижимается всем телом Эмс. — Пожалуйста…
Не хочется огорчать хитрую мармеладину перед долгой разлукой. Соглашаюсь на это маленькое преступление в пользу сладостей.
В остальном всё идёт по плану.
Ризотто доходит на плите, стол сияет идеальной сервировкой. Стоящие в прихожей чемоданы и отрепетированные темы для разговоров — все острые углы заботливо спилены.
Я научилась быть непоколебимой. Научилась носить маску «счастливой невесты» так виртуозно, что даже Ли не замечает, насколько я истощена изнутри.
27
В собственном доме я все еще хозяйка. Скоро всё изменится: переезд, другой адрес, другой статус. Там Шон перестанет быть гостем, ему не нужно будет ждать назначенного часа, чтобы приехать к ужину. Он будет там всегда.
Думаю об этом отрешенно, прикладывая к груди два платья на выбор. В сущности, они одинаковые — разница лишь в цвете и длине подола.
— Бери розовое, это на все сто твой цвет, — поднимаю глаза на замершего в дверях Лиама. — Ну как? Готова? — сощурившись, изучает мою мимику.
— Вполне, — вру нам обоим, натягивая дежурную улыбку.
— Ты похудела? — Ли хмурится. Он и так вечно ворчит, что от меня скоро одна тень останется. — Ми, на тебе лица нет.
— Предсвадебный мандраж, — отмахиваюсь я, четыре потерянных килограмма скрыть сложно. Ребра проступили отчетливее, ключицы стали слишком острыми. Но я делаю вид, будто так и задумано. — К тому же, я панически боюсь не влезть в платье от Веры. Ты же знаешь эти правила...
— Да-да, не платье подгоняют под невесту, а невесту под платье, — театрально закатывает глаза Лиам, вызывая у меня короткий, сухой смешок. — Шо звонил, они будут минут через десять. Эмми не в духе, сказала, что засядет за мультики и рисование. Могу чем-то помочь, пока ты наводишь марафет?
— Достань вино и заправь салат, пожалуйста. Мне как раз хватит десяти минут.
В последнее время я стала пугающе послушной. Делаю, что велят, стараюсь всем угодить, работая на чужое счастье. Вот и сейчас — смотрю на свое отражение в розовом шелке, задаваясь вопросом: а чего хочу я сама?
Нужен ли мне избитый шик? Весь этот шумный балаган с трехъярусным тортом и известным на весь мир шлейфом от кутюр?
Наверное, это и есть тот самый «синдром невесты», когда всё кажется не тем и не так.
Почему-то вдруг до боли захотелось тихой церемонии. Платья без кричащего имени на бирке, сшитого специально для меня, учитывающего каждый изгиб и каждый мой изъян. А вместо пафосного кондитерского шедевра — простой пирог по рецепту бабушки Нины, который дед испек бы своими руками. Да, определенно, это всё нервы. Весь этот водоворот, в центре которого — разлука с моей малышкой.
— Идем кушать? — заглядываю в детскую. — Там «Мо» пришел.
Заманиваю главным козырем, но Эмми даже не оборачивается.
— Дорисую и приду.
— Тебя подождать?
— Нет.
Внутри всё поджимается. Это первый раз, когда она не несется к отцу быстрее ветра.
— Малышка, что не так?
— Всё хорошо, мамуль.
Это её «мамуль» — мое единственное успокоительное.
Ну что ж.
Вдох… выдох…
Время быть послушной куклой, угодливой хозяйкой и неотразимой невестой.
— Всем привет! Рада, что вы доехали.
Натягиваю на лицо свою лучшую парадную маску — ту, с которой выходила на поклоны после выступлений, с кровящими стопами и перебитыми пальцами.
Ингрид подставляет щеку, и я послушно целую пустоту рядом с её кожей. В нос бьет приторно-сладкий шлейф её парфюма — провоцирующий будущую мигрень. Матвея удостаиваю лишь мимолетным кивком.
Я не смотрю ему в глаза, придерживаюсь работающей тактики, но кожей чувствую, как его взгляд сканирует мой розовый шелк.
Несколько шагов — и Шон тут же притягивает меня к себе. Пальцы впиваются в бок слишком сильно, требуя признания его прав. Нежный прежде поцелуй перерастает в затяжной акт обладания. Эта сцена пахнет не искренностью, а имущественным ярмом.
Он впечатывает меня в себя, по-видимому, транслируя Аристову: «Смотри. Моё. Выкуси».
Меня обдает волной душного раздражения. Настолько резко, насколько позволяет приличие, отстраняюсь, разрывая этот фальшивый контакт, награждаю Шона взглядом, который должен его отрезвить.
— Эмс скоро спустится, просила не мешать, — пожимаю плечами, стараясь переключить внимание на гору пакетов из магазинов игрушек.
До дня рождения еще полторы недели, а подарки уже посыпались, как из рога изобилия.
Смешно и тошно одновременно наблюдать, как два взрослых лба азартно соревнуются за лояльность четырехлетней девочки.
— Ми-и-ира, дорогая, тьи сегодня просто ослепительна, — Ингрид устраивается за столом, расправляя юбку с грацией шальной львицы. Не как успела дать, до моего прибытия?! — Надеюсь, тьи помошешь нам разговорьить Матвея? Сама знаишь, наедине он гораздо... общительнее.
Она делает крошечную паузу перед последним словом, и в этой тишине отчетливо слышится скрип кровати в квартире Аристова.
Вот же сучка.
— Ингри! — окликает ее Матвей сухим щелчком кнута.
Он осаживает её одним взглядом, но пуля уже выпущена и попала точно в цель.
Внутри всё клокочет, поднимаясь к горлу горячей волной. Хочется просто впечататься лбом в этот стол, который я так старательно накрывала, а еще лучше — намотать её жидкий хвост на кулак и впечатать фейсом о тейбл. Кажется, только звон фарфоровых осколков смог бы заглушить этот дребезжащий, фальшивый смех. Однако «послушная девочка» внутри меня всё еще держит спину, изображая радушие.
Так и знала, что каждый здесь будет метить свою территорию, хорошо, есть заготовленная тема про MSG.
Ингрид тут же подхватывает повод, восторженно щебеча о вечеринке, которую она — «какая молодец» — уже успела организовать. Она многозначительно намекает на их с Матвеем «интимный досуг», делая из него большой секрет. Хотя секретом, на самом деле, является не сама близость — в ней-то как раз никто не сомневается, — а лишь место, где они собираются уединиться.
— Если хочьешь, я потом по секрету тебье расскажу, — подмигивает мне так приторно, что зубы сводит. — Может, вы с Шоном присоединитесь
