Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
Искоса поглядываю на пассажирское кресло. Аня все еще зажата и старательно скрывается: никаких резких движений, дыхание тихое и размеренное, взгляд вперед на дорогу, только пальцы беспокойно потирают колени, а зубы то и дело вонзаются в нижнюю губу. Боится или волнуется? Думаю, все сразу, и это меня более чем устраивает.
– Что? – спрашивает она, поймав меня с поличным. Макияж не делает Аню взрослее, но эта кошачья подводка определенно добавляет занятной хитрости ее взгляду.
– Какими духами ты пользуешься? – спрашиваю я.
– Ни-никакими, – чуть запнувшись, отвечает она.
– В машине пахнет чем-то сладким.
Аня хватает прядь волос и подносит ее к носу:
– Наверное, это спрей для укладки.
– Допустим, но что за запах?
– Не знаю, просто косметическая отдушка. Если не нравится, открой окно.
– Отличная идея.
Нажимаю на кнопку стеклоподъемника, впуская в автомобильный салон холодный ветер и уличную пыль, хватаю пачку сигарет, выкусываю одну и закуриваю, а Аня демонстративно отворачивается. Обиделась, что ли? Зря, ведь я сделал это не потому, что мне не нравится, как от нее пахнет, совсем наоборот. Поверить не могу, что меня так таращит от какой-то химозной фигни. Кажется, нужен выходной, а лучше парочка. И девки, тоже не меньше двух. Дрочка, конечно, спасает, но если я начал засматриваться на целок-невротичек, со мной явно что-то не так.
Горький дым стекает по горлу, но эта хрень не отпускает, крепко держит за яйца, я чувствую присутствие Никитиной так ярко, что хочется оторвать ей башку и выкинуть из машины. Делаю несколько затяжек подряд, выпуская дым через нос, стреляю окурком в окно и поднимаю стекло. Теперь все вокруг пропитано жженым табаком и этим омерзительно-приятным сладким запахом. Делаю вдох, скривившись, и понимаю, что сделал лишь хуже, потому что это сочетание нравится мне даже больше.
– Я могу выйти прямо здесь, если тебе настолько противно, – злобно цедит Аня.
– Не можешь.
– Это еще почему? – дерзко уточняет она. Ее попытки потягаться со мной все еще выглядят смешными, но можно поставить плюсик за рвение.
– А давай подумаем вместе, Аня. Мы едем со скоростью сто сорок, стеклоподъемник и фиксатор на твоей двери все еще сломаны. И как же, интересно, ты собираешься выйти из машины без моего великодушного разрешения и гигантской вероятности превратиться в кучку фарша?
– Ты просто… невыносим.
– Зато ты кажешься довольно крепкой, вынесешь, я в тебя верю.
– Ты вообще собираешься чинить эту долбаную дверь?
– В ближайшее время не планировал.
– А что такое, денег нет?
Не могу сдержать короткий смешок, повернувшись к Ане. Как же она пыжится. Накину еще плюсик за милую наивность, потому что мне любопытно, далеко ли Никитина сможет продвинуться в своих нелепых попытках меня побороть.
– Денег нам хватит, малышка, не волнуйся, но, пока ты не научилась слушаться, все входы и выходы останутся под моим контролем.
– Ты что, дрессировать меня собрался?
– От тапочек в зубах по утрам не откажусь.
– Заведи себе собаку.
– Да я уже одну маленькую сучку нашел. Зачем мне вторая?
Аня цокает и громко вздыхает, утробно замычав, а я прибавляю газ, чтобы заглушить этот звук, но слишком поздно: вибрация от ее голоса прокатывается вниз по животу, а мысли швыряют на несколько часов назад, в это сраное утро, когда мы с Аней валялись в ее кровати. Я не лукавил, говоря о том, что не считаю ее трусихой: только смелость может позволить открыто признать страх, а то, что Аня чувствует во мне угрозу и не торопится всецело доверять, скорее говорит о ее разумности, чем о глупости. И все же мне уже не пятнадцать, я точно знаю, как выглядит и ощущается женское желание. Когда Аня была подо мной, она тоже меня хотела, но я не настолько конченый, чтобы переступать черту, которую провел изначально. С кем потрахаться, и так найду, от Никитиной мне нужна информация, правда, учитывая заскоки этой истерички, придется еще повозиться. Сильно давить нельзя, если Аня спрячется назад в свою серую раковину, я не выдержу еще один заход, поэтому будем дружить, раз уж удалось договориться. Дружить по моим правилам, разумеется.
– Надулась? – хмыкаю я, легонько ткнув пальцем в щеку Ани.
– Ты все время меня оскорбляешь.
– Так не позволяй мне.
– А это возможно? – недоверчиво уточняет она.
– Пока еще никому не удавалось, но…
– Ты в меня веришь, я помню. Спасибо за поддержку, дружище!
– Все для тебя, малышка, – отвечаю я и паркую машину рядом с караоке.
Аня тут же дергает за ручку двери, только блокировку я еще не снял и не собираюсь.
– Здесь посидим? – саркастично спрашивает Никитина.
– Выйдем, когда помиримся.
– А мы ссорились?
– Ты мне скажи.
Перегибаюсь через подлокотник и тянусь ближе. Аня едва заметно втягивает голову в плечи и поджимает губы, а я невольно вдыхаю поглубже.
– Мы не… мы не в ссоре.
– Уверена? Не люблю устраивать сцены перед подчиненными, поэтому со всеми обидками разберемся сейчас. Если ты думала, что я каким-то волшебным образом превращусь в…
– Я отдаю себе отчет в том, что ты за человек, – заявляет она, – точнее, не человек. И никаких обидок нет. Это все?
Опускаю взгляд к ее губам, шальная мысль залетает в голову.
– Почти. – Постукиваю пальцем по своей щеке. – Целуй друга, и вперед.
Выражение лица Ани вдруг меняется: не страх, не злость, а раздражение и проблеск уверенности.
– Друг еще не заслужил, – проговаривает она неторопливо и на удивление четко.
Щеки сводит, подбородок подрагивает. Заливисто смеюсь, потянувшись к кнопке блокировки замков, и выбираюсь на улицу, чтобы поскорее продышаться. Кажется, эта малявка разжижающими мозг токсинами опрыскалась, которые пагубно действуют на нас обоих.
– Ну вот что ты ржешь? Неужели было так плохо? Я же тебя пародировала, – пыхтит Аня.
– Лучше выбери другой пример для подражания, – бросаю небрежно, заметив у входа в караоке Дэна, который замер с сигаретой у рта.
Что его так шокировало? Мое хорошее настроение? Иду к нему, Аня плетется чуть позади.
– Спасибо, что приехал пораньше, – говорю я, пожимая руку охраннику.
– Брось! Сам знаешь, как я люблю твои представления.
– Ты сегодня работаешь, поэтому на дегустацию не рассчитывай, максимум
