Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova

Странно, что его пассия этого ещё не просекла и не закатила истерику. Такая может.

— Какая «такая»? — непонимающе хмурюсь, стараясь не смотреть в сторону стола.

— Такая, которая считает себя центром вселенной. Для неё люди — это аксессуары под цвет сумочки, — хмыкает Давид, чуть сильнее сжимая мою талию, словно защищая. — Видел я таких. Дорогие обертки, безупречный фасад, идеальная прическа и макияж, за которым… пустота. Холодный расчет и ноль души.

— И много таких встречал на своем пути? — я заставляю себя улыбнуться, послушно и изящно закружившись.

— Достаточно, — отвечает уклончиво.

— Мама! Давид! Я тоже хочу! — звонкий, нетерпеливый голосок Лады прерывает наш разговор.

Я не успела и глазом моргнуть, как Давид, не разрывая нашего танца, подхватил пуговку.

Одним уверенным движением он поднял её на руки, прижимая к себе. Лада восторженно взвизгнула, покрепче обхватывая его за шею, а вторую ладонь Давид по-прежнему держал на моей талии, объединяя нас в одно целое.

— Ну раз дама просит, разве мы можем отказать? — он подмигнул ей, и его улыбка на этот раз была абсолютно искренней, без тени иронии.

Теперь мы кружились втроем. Давид вел нас обоих так легко, будто мы ничего не весили. Медленная песня закончилась, уступив место более ритмичным аккордам.

— Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала… — весело подхватил знакомые строчки Исхаков, подпевая звучащему треку с широкой, заразительной улыбкой.

Лада заливисто хохотала, когда он делал плавный наклон или чуть быстрее поворачивался, заставляя её светлые волосы рассыпались по плечам сияющим веером.

Гости, зараженные нашим настроением, хлынули в центр зала, подпевая хором и разбиваясь на пары.

Мельком я успела разглядеть лицо Игоря, который неотрывно следовал своим тяжелым взглядом за нами по залу. Было очевидно: ему не нравится, что Давид сейчас ближе к его ребенку, чем он сам. Игорю перепал лишь один единственный, короткий разговор с дочерью, в то время как Давид получил целый танец и эту счастливую, искреннюю детскую улыбку.

— Смотри-ка, — вполголоса произнес Давид, склонившись к моему уху, его дыхание опалило кожу. — Кажется, наш «папаша» сейчас лопнет от ревности и зависти.

Я не ответила, лишь крепче прижалась к его плечу, позволяя вести нас дальше. Лада в этот момент потянулась к Давиду и звонко чмокнула его в щеку, оставляя крошечный влажный след.

— Давид, ты такой классный! — воскликнула она на весь зал, и я готова была поклясться, что услышала, как за столом Игоря что-то звякнуло.

В этот момент музыка начала стихать, и мы плавно остановились прямо напротив нашего стола. Прямо под прицелом ледяного, колючего взгляда Игоря.

Давид не спешил опускать Ладу на пол. Он стоял, широко расправив плечи, и открыто смотрел Игорю в глаза с торжествующей усмешкой. Это выглядело вызывающе и агрессивно.

Внутри у меня всё похолодело. Только открытого конфликта сейчас не хватало. Исхаков — парень горячий, вспыльчивый, он не умеет дипломатично решать проблемы. Ещё на нашем первом свидании, когда я только рискнула доверить ему историю об отце Лады, я видела, как ходят желваки на его лице. Уже тогда, заочно, он вынес Игорю приговор. И сейчас, судя по тому, как опасно потемнели его глаза, Давид был готов привести этот приговор в исполнение прямо здесь, посреди праздника.

— Леся! — Лена возникла рядом в самый нужный момент, перехватывая внимание. — Идём скорее, Алина букет сейчас бросать будет! Ладка, ты тоже с нами.

— Давид, поставь меня, ну поставь! Я же всё пропущу! — заканючила дочка, нетерпеливо болтая в воздухе ножками и пытаясь высвободиться из его крепких рук.

Исхаков осторожно опустил её на пол, и дочь тут же метеором умчалась к толпе незамужних девушек, собирающихся в центре зала.

Давид заметил, что я медлю и с тревогой слежу за ним и Игорем. Он коротко улыбнулся и подтолкнул меня к Лене. Та, не теряя ни секунды, сцапала меня под локоть и потащила в самую гущу событий.

— А сейчас мы узнаем, кто будет следующей примерять свадебное платье! — бодро провозгласил ведущий, перекрывая гул музыки.

Я остановилась чуть в стороне, совершенно не планируя участвовать в происходящем.

Всё моё внимание было приковано к двум мужчинам. Они о чем-то негромко заговорили. Я не слышала слов, но видела, как Давид медленно выдохнул, явно заставляя себя сохранять спокойствие.

— Три! Два! Один! — выдохнул зал.

Белое облако цветов взмыло под потолок. Девчонки впереди дружно охнули, бросились на перехват, столкнулись плечами... и букет, спружинив о чьи-то пальцы, по нелепой траектории полетел назад.

Прямо в меня.

Я даже не успела сообразить, что происходит — просто рефлекторно выставила руки, защищаясь, и в следующую секунду пальцы сомкнулись на прохладных влажных стеблях. Зал взорвался аплодисментами, а я замерла, удивленно глядя на цветы в своих руках.

Алина, сияющая и раскрасневшаяся, обернулась. Увидев, что её свадебный букет «выбрал» именно меня, она хитро прищурилась, даже не пытаясь скрыть торжествующей улыбки.

— Давид, смотри! Мама поймала! Мама теперь невеста! — Ладка, охваченная общим восторгом, запрыгала рядом, дергая меня за подол платья.

Я почувствовала, как к щекам подступает жар. В этот момент на меня смотрели все. Взгляд Давида, поймавшего мой взор, оставался тёплым и ободряющим. А вот Игорь смотрел в упор — тяжело, мрачно, с таким явным напряжением, что мне стало физически не по себе.

Воздуха стало катастрофически не хватать. Не выдержав этого перекрестного огня и лавины внимания, я всучила цветы сияющей дочке.

— Подержи, милая... Мне нужно... — я не договорила, развернулась и почти бегом бросилась прочь из зала.

Единственным желанием было найти спасительную прохладу и хоть на пару минут спрятаться от взглядов, которые жгли спину сильнее любого прожектора.

В дамской комнате было пусто и тихо. Я долго стояла над раковиной, тупо наблюдая, как прозрачная ледяная струя разбивается о керамику. Намочив ладони, я прикладывала их к шее, к пылающим щекам, ко лбу, отчаянно стараясь остудить не только кожу, но и разум. Однако неконтролируемый поток мыслей не оставлял меня в покое.

Там, в зале, меня ждали двое мужчин. И с каждым предстоял разговор, к которому я не была готова.

Совесть методично царапала изнутри. Я виновата перед Давидом — нельзя так эгоистично использовать людей. Зачем я вообще потащила его на эту свадьбу? Хотя… кому я вру. Мне до дрожи хотелось, чтобы он был рядом. С ним легче выносить присутствие Гуляева. Давид — мой