Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova
На фото этот жест выглядел пугающе двусмысленно — как объятия любовников, скрывающихся от посторонних глаз.
Я подняла глаза на Гуляева и встретила лишь леденящий душу холод и презрение. А самое страшное, что он верит этим снимкам. Эта мысль ударила по мне сильнее всего — не гнев, не обвинения, а его абсолютная, слепая уверенность в моей вине.
Но я не собиралась оправдываться за то, чего не было. Он жил с этим убеждением все пять лет, и кто я такая, чтобы его переубеждать? В этом не было ни смысла, ни сил.
Единственное, что меня действительно интересовало, — имя человека, который настолько хорошо владеет фотошопом. И зачем он это сделал.
— Откуда это у тебя? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Мир не без добрых людей, помогли раскрыть глаза на моё окружение, — горько усмехнулся он. — Ты даже не будешь ничего отрицать?
— Зачем? — безразлично повела плечом, глядя сквозь него, в пустоту за его спиной. — Разве это что‑то изменит? Я не вижу в этом смысла, Игорь. Ты предпочёл поверить «добрым людям», а не лучшему другу и своей девушке. Мне больше нечего добавить.
Глава 29. Ну, а какая свадьба без драки?
В глазах Гуляева застыло разочарование. Наверняка он ждал, что я кинусь оправдываться и отрицать увиденное. Только вот этого не будет.
— Если это всё, о чем ты хотел поговорить, я пойду
— Я не желаю видеть твоего хахаля рядом со своим ребёнком, — предупреждающе процедил он, чеканя каждое слово.
Это его обезличенное «ребёнок» резануло по ушам. Неужели ему так трудно сложить эти четыре буквы в имя дочери и просто произнести их вслух? Или так проще не чувствовать вины?
— Лада, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё каменеет.
— Что? — он непонимающе нахмурился, его брови сошлись у переносицы.
— Нашу дочь зовут Лада. Владислава. Прежде чем выдвигать требования, потрудись запомнить, как зовут «твоего ребёнка», — я намеренно выделила последние слова ядовитой издевкой. — А насчёт её окружения… я сама разберусь, стоит Давиду общаться с дочерью или нет.
— Время для твоих единоличных решений закончилось! — зло выплюнул он. — Я её отец, и тебе придётся считаться с моим мнением в отношении всего, что касается Влады.
Я поперхнулась воздухом от такой заявки. Моему возмущению подобной наглости не было предела.
— Отец? — я выдала короткий, сухой смешок. — О нет, Игорь, это так не работает. Одной крови мало, чтобы иметь право называться отцом. И не смей перекладывать вину на меня. Ты мог написать, позвонить, приехать — сделать хоть что-то! Но ты этого не сделал.
Я выдержала паузу, пытаясь унять дрожь в руках. Видела, что не только у меня одной нервы на пределе — кулаки Игоря были сжаты так, что побелели костяшки, а на шее пульсировала вена.
— Тебе было чертовски удобно поверить в ту «правду», которую тебе подсунули. Она прекрасно избавляла тебя от ответственности, необходимости менять подгузники и не спать ночами. Ты не маленький мальчик, Игорь. Ты прекрасно знал, что от незащищенного секса рождаются дети. И если ты так упорно настаиваешь, что не получал от меня никаких сообщений, то мог хотя бы додуматься спросить. Не у меня, так у других. Просто узнать за эти пять лет — не родила ли я?
Я сделала глубокий вдох и на выдохе добавила:
— Если ты за пять лет не поинтересовался результатом — значит, результат тебе был не нужен.
Я решительно шагнула к выходу, но путь мне преградила его рука. Тяжёлая ладонь легла на талию, рывком разворачивая меня назад.
— Ты всё-таки отрицаешь, что спала с Димой? — прищурившись, уточнил он.
— Снова начинаешь? — устало выдохнула я, поджав губы. — Что изменится, если я скажу, что ты доверчивый дурак, который поверил откровенной липе?
Его пальцы на моей талии сжались сильнее, почти до боли. Игорь уже хотел было что-то сказать, но его перебил настойчивый, требовательный стук в дверь.
— Леся? — послышался обеспокоенный голос Давида по ту сторону. — Всё в порядке? Ты долго не выходишь.
Гуляев замер. В его глазах полыхнула такая неприкрытая ярость вперемешку с откровенной ревностью, что мне на секунду стало не по себе.
— Отпусти, — потребовала я шепотом, упираясь ладонями в его грудь. Сердце под моими пальцами колотилось как сумасшедшее.
— Мы не договорили, — отрезал он, игнорируя стук, который стал еще громче.
Ручка двери дернулась один раз, второй, но замок не поддавался. Игорь ведь сам его защелкнул, когда зашёл. Мне было не дотянуться — его тяжелые ладони на моей талии держали меня намертво.
— Я сейчас вынесу эту дверь к чертям! — вновь из-за двери донесся приглушенный рык Давида.
Раздался первый сильный удар по дверному полотну.
— Какой он у тебя нервный и нетерпеливый, — насмешливо бросил Игорь, хотя в его взгляде не было и тени улыбки.
— Давид! Не надо! — вскрикнула я, понимая, что ситуация выходит из-под контроля.
Но было поздно. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись об стену. Давид вошел внутрь, мгновенно находя нас взглядом. По его опасно сузившимся глазам было ясно — увиденная картина привела его в бешенство.
— Руки от неё убрал, — стальным голосом произнёс Исхаков, глядя в упор на Гуляева.
— Слушай, спортсмен, выйди на хер и не мешай нам разговаривать, — холодно ответил Игорь, даже не думая разжимать пальцы на моей талии.
Мой взгляд метался между ними двумя, я лихорадочно искала выход из этой ситуации с наименьшими потерями.
— На разговор это нихуя не похоже, — криво усмехнулся Исхаков, делая шаг вперед. — Заперся с девушкой в толчке, удерживаешь её здесь, не даёшь выйти.
— Это наши личные дела, касающиеся нашей дочери, — твёрдо ответил Игорь, сделав жирный акцент на последнем слове.
— Более подходящего места для бесед не нашел? — иронично вздернул бровь Давид.
— Тебя это не ебёт. Как и моя дочь тебя нихера не касается, — ревностно процедил Игорь.
— Меня бы здесь не было, если бы ты пять лет назад не проебал свой шанс быть с этой женщиной и своим ребёнком, — Давид смотрел на него с нескрываемым презрением. — Но ты его успешно просрал, горе-папаша.
Игорь
