Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova
Его хватка на моей талии исчезла так резко, что я пошатнулась. Игорь метнулся вперед, сокращая дистанцию, и прежде чем я успела издать хоть звук, его кулак с глухим, тошнотворным стуком врезался Давиду в скулу.
Давид отлетел назад, ударившись плечом о кафельную плитку, но тут же, словно взведенная пружина, выпрямился. Ни тени страха — только дикий, хищный блеск в глазах и капля крови, выступившая на губе.
— Хватит! Прекратите оба! — я рванула вперед, пытаясь вклиниться между ними, но Давид жестко отодвинул меня рукой себе за спину.
— Леся, отойди, — бросил он, не сводя глаз с Гуляева.
Игорь, тяжело дыша, уже замахивался для второго удара, но Давид оказался быстрее. Он перехватил его руку, заломил её и с силой впечатал Гуляева плечом в стену, фиксируя его всем весом.
— Мамочка?… — тоненький голосок пробился сквозь звуки ударов и тяжёлое, шумное дыхание.
Я похолодела. В дверях, вцепившись в руку Лены, стояла Лада. Моя маленькая пуговка, которая никогда не видела насилия, смотрела на двух окровавленных мужчин с таким недетским ужасом, что у меня подогнулись колени.
— М-мама… — её губы задрожали, и по щекам покатились первые крупные слезы.
Я сорвалась с места, не чувствуя пола под ногами. Упала перед ней на колени, загребая её в охапку, пытаясь закрыть собой, спрятать от этого кошмара. Лада уткнулась мне в шею, содрогаясь от рыданий, и этот звук выжигал во мне всё живое.
— Вы совсем охренели?! — яростно зашипела Лена, метая молнии в сторону замерших мужчин. — Ребенка до истерики довели!
Мое сердце разрывалось от каждого всхлипа дочери. Прижимая её к себе, я поднялась.
Мужчины наконец разошлись.
Игорь стоял у стены, тяжело и рвано дыша. Его взгляд был прикован к маленькой плачущей девочке. Весь его боевой запал испарился, сменившись каким-то мертвенным оцепенением. Он смотрел на дочь, которая рыдала от страха, вызванного его же появлением, и в его глазах застыла такая невыносимая мука, будто с него заживо снимали кожу.
— Что здесь прои… — в дверях появился Влад, но мгновенно осекся.
Он окинул взглядом разгром в туалете: меня с плачущей Ладой, разбитое лицо Давида и помятого Игоря. За его спиной, как тени, маячили Никита с Димой, с интересом вытягивая шеи.
— Этого стоило ожидать, — тяжело выдохнул Влад, потирая переносицу.
— Леся… — Игорь сделал осторожный шаг в нашу сторону, протягивая руку, словно хотел коснуться волос дочери.
Я отступила назад, прижимая Ладу крепче, и предостерегающе покачала головой. На удивление, он не стал настаивать.
— Не подходите. Оба, — Лена выставила ладонь, перекрывая им путь, и начала буквально выталкивать меня из туалета.
Я уходила, не оборачиваясь. Чувствуя, как намокает от слез дочери ткань платья, я едва переставляла ватные ноги.
И прежде чем мы скрылись за поворотом, вдогонку прилетела горькая шутка Никиты:
— Ну, а какая свадьба без драки? Теперь точно по канону. Глядишь, к десерту и ОМОН подтянется.
Глава 30. Диагноз.
Перед глазами застыла картинка испуганных глаз дочери, а в ушах эхом бьются её судорожные рыдания. Этот звук ударил по мне мощнее, чем кулак хоккеиста, с которым мы сцепились секунду назад.
Боли от драки не было. Костяшки горели, в висках стучало, но я чувствовал только дикий выброс адреналина и тупое, животное облегчение. Гнев, который я копил неделями, наконец нашел выход.
Весь вечер Лу что-то щебетала над ухом, дергала за рукав, пытаясь вытащить меня из оцепенения. Бесполезно. Я был глух и слеп ко всему, кроме них — матери и дочки в одинаковых алых платьях.
Весь этот грёбаный вечер я заживо сгорал, наблюдая за «идеальной семьей» из рекламы майонеза. Смотрел, какмойребёнок, счастливо улыбается чужому мужику и доверчиво ныряет ему в руки, пробегая мимо меня.
Последней каплей стал их танец. Хоккеист словно издевался: намеренно ловил мой взгляд, скалился в наглой ухмылке, откровенно провоцировал.
Я держался только ради Влады. Не хотел её пугать. Но в итоге — сорвался.
Пошёл за Лесей в сторону уборных. Мне были нужны ответы. Здесь и сейчас. Задолбали её вечные «завтраки», её бегство от реальности и бесконечные переносы разговора.
Мне нужна была ясность. Я хотел, чтобы Влада наконец узнала, кто я. Хотел стать ей отцом, получить шанс просто быть рядом и узнавать её день за днем.
Но я всё испортил…
Влада видела драку. Видела мою ярость, моё искажённое злобой лицо. И это её надрывное, полное ужаса:
«Мамочка…»
Всего одно слово — и у меня словно вырвали лёгкие. Кислород кончился. Меня не просто накрыло — меня размазало.
— Ты неуравновешенный мудак. Сам всё разрушил, — бросил хоккеист с ледяным спокойствием и вышел вслед за девчонками.
И мне бы пойти за ним, что-то сказать в ответ, но я не иду. Откинувшись на прохладный кафель за спиной, запрокинул голову и прикрыл глаза.
Как бы прискорбно это ни звучало, он прав. Я действительно всё уничтожил. Теперь в глазах дочери я монстр.
— Рожу свою протри. В зале детей полно, напугаешь ещё кого-нибудь, — голос Влада прозвучал глухо, с явным осуждением. Пачка влажных салфеток шлёпнулась мне на колени.
Я автоматически вытащил пару штук и прижал к лицу. Белый хлопок мгновенно пропитался красным.
— Полегчало? — иронично выгнул бровь, подошедший Ник.
— Я довёл до слёз свою дочь. Напугал до дрожи. Думаешь, мне может полегчать после этого? — мой голос надломился, превратившись в хрип.
Внутри была пустота. Черная, бездонная воронка, в которой можно было утопить целый город, и места бы еще осталось. И самое страшное — я не имел ни малейшего представления, как теперь из неё выбираться.
— Ну, раз до тебя дошёл масштаб пиздеца, значит, не всё потеряно, — подал голос Дима.
Сложив руки на груди, он стоял в дверях и, склонив голову к плечу, вдумчиво смотрел на меня, словно хотел что-то сказать.
— Игорь, один вопрос: какого хуя?! — мрачно уточнил Влад. — Неужели нельзя было обойтись без мордобоя на моей, блять, свадьбе?!
— Извини… — я раскаянно выдохнул, с силой зажимая переносицу пальцами. Боль в разбитом хряще на секунду отрезвила, возвращая в реальность. — Не сдержался.
Было тошно от того, что я устроил цирк на свадьбе друга. Но внутри всё ещё кипело. Слишком долго я это носил
