Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Ты-ы-ы, – шипит она, – можешь пойти…
Расстегиваю пуговицу и кончиками пальцев чувствую край тонкого белья.
– Мальчик ждет, малышка. Согласна на свидание с ним или нет?
– Я не… я-я-я… – мямлит она, и я ловлю ее отражение в зеркальной стене за бутылками: соблазнительно приоткрытый рот, смущение и тихий неубедительный протест в блестящих глазах.
Вывожу крошечные круги на ее коже и снисходительно уговариваю:
– Ответ, Аня. Все очень просто – хочешь или нет?
– Нет! – сокрушенно говорит она.
– Извиняй, тезка, – бросаю без капли сочувствия, – ее слово – закон. Повезет с кем-нибудь другим.
Он с надеждой смотрит на Аню, по всей видимости, приняв ее реакцию за обычное девичье стеснение, но она лишь опускает голову, вцепившись в мое запястье. «Гуляй, клубничный хер, сейчас малышку не заботит ничего, кроме моих рук на ее теле». Забираюсь пальцем под резинку белья, желая посмотреть, как далеко позволит мне зайти Аня, и тут она находит в себе силы для борьбы – вдавливает ногти мне в кожу, царапает, отталкивая руку, спрыгивает со стула и вихрем уносится в сторону кабинета. Кошечка разозлилась? Неужели против шерстки погладил?
Провожаю Аню взглядом, и не я один. Она и правда понравилась клубничке, но, больше чем уверен, у него таких увлечений и без нее полно. Моего одобрения он не получит, что бы это ни значило. Постукиваю пальцами по барной стойке, сбивая с них пощипывающее тепло, и одергиваю бармена:
– Никита!
– Да? – встрепенувшись, отзывается он.
– Как сотрудник ты мне подходишь, но в ее сторону советую даже не дышать.
– Вы не просто друзья, – с толикой осуждения резюмирует он. – Зачем тогда?..
– А вот это тебя ебать не должно. Как и ты ее не будешь. Все ясно?
– Я и не…
– Тебе ясно? – повторяю жестче.
Он кивает, и я пожимаю ему руку, чтобы поскорее попрощаться, ведь у меня есть дела поинтереснее.
– До встречи во вторник, – бросаю безразлично и направляюсь в кабинет, а фантазии волочатся за мной, точно шлейф темной мантии.
Закрытая комната, мы одни. Аня немного пьяна, зла, обижена и, несомненно, возбуждена. Адская смесь, как раз мой профиль.
Глава 12
POV Аня
Я в клочья. Влетаю в кабинет и прижимаюсь спиной к двери, стараясь унять головокружение, онемевшими пальцами застегиваю пуговицу на поясе штанов и крепко зажмуриваюсь от переизбытка чувств, что каждую секунду умножаются на бесконечность. Это безумие. Чистейшее шокирующее безумие. Что со мной происходит? Что этот черт себе позволяет? Почему я ему позволяю? Коктейли на голодный желудок ударили по состоянию слишком сильно, только это не оправдание, все дело в нем, в этом дьявольском отродье. Никита словно водит меня по краю и толкает в самый неожиданный момент, небрежно удерживая за руку и оставляя болтаться над пропастью с надеждой на то, что он удержит, не отпустит. Друзья, да? Хороший друг, ничего не скажешь. Это уже слишком, я не могу, не справлюсь.
Мутным взглядом шарю по кабинету в поисках куртки и успеваю сделать всего пару шагов, как за спиной открывается дверь. Сердце затихает, и я с ужасом понимаю, что не могу пошевелиться.
– Ты не попрощалась с поклонником, мальчик расстроился.
– Какой же ты все-таки мудак, – тихо произношу я.
– Вот это новость. Я вообще-то помог тебе и жду благодарности.
– Что? – хрипло усмехаюсь я, оборачиваясь. – Помог?! Ты адекватный? Или это снова твое личное определение помощи?
– А что не так? – холодно спрашивает он.
– Все не так!
– Правда? Ну тогда ты еще успеешь догнать его, – Никита упирается спиной в дверь, – если выйдешь отсюда. Попробуешь?
Прямой взгляд карих глаз уже по обыкновению крепко держит за горло, надменная полуулыбка приподнимает уголок рта, извергающего мерзости так же легко, как и милые глупости. Мы оба знаем, что я не смогу уйти, и не только потому, что Никита преградил выход, все куда сложнее. Я уже попалась, увлечена черным пламенем, привязана к неизвестности и сбита с толку реакцией, что так похожа на… ревность? Извращенную, неоднозначную, гадкую, но почему-то такую приятную. Ну что со мной такое? Что он со мной сделал?
– Пошел ты… – цежу сквозь зубы. – Пошел ты в жопу, понял?! Помощник хренов!
– Аня, а можно узнать, в чем причина истерики?
– Действительно! Повода же нет! – Мой голос становится все звонче. – Ни одного!
– О том и речь, – скучающе кивает Никита, начисто игнорируя сарказм.
– Ну что ты творишь, а? Так же нельзя.
– Впервые слышу это слово. Что оно значит? Какой-то вид моллюска?
Прижимаю ледяные пальцы ко лбу, судорожно пытаясь прояснить разум. Как мне бороться? Кого из себя строить, кем притворяться? Карты Никиты не бьет ни один джокер, а у меня и так одни шестерки.
– Я совсем тебя не понимаю, – произношу на порядок спокойнее. – Ты похищаешь меня, шантажируешь, запугиваешь, оскорбляешь, кусаешь…
Теплые пальцы вдруг касаются моей ладони, дыхание учащается, а сердце разгоняет по венам темный яд. Делаю шаг вперед еще до того, как Никита притягивает меня к себе, и обреченно опускаю голову.
– Что еще? Договаривай, Аня. – Он скользит второй рукой по моей талии и вжимает меня в свое тело. – Что еще я делаю с тобой? Волную? Возбуждаю?
– Издеваешься, – горько вздыхаю я. – Вот зачем ты меня обнимаешь? Сам же сказал, что мы будем просто дружить. – Из последних сил цепляюсь за соломинку вменяемости.
– Так и есть, обниматься друзьям не запрещено.
Никита крепче сжимает мою ладонь и опускает ее на свое плечо, затем проводит костяшками по моему подбородку и поддевает его. Глухой стук сердца гремит в ушах, а в живот упирается ощутимая твердость.
– Что ты… что…
– А что такое? – Его распутный взгляд медленно перемещается по моему лицу. – Что именно тебя смущает?
– Я чувствую твой…
– Это нормальная физиологическая реакция на близость с противоположным полом, и, пока ты чувствуешь мой стояк только через одежду, мы все еще друзья.
– Это не… не похоже на дружбу.
– У нас особый случай, – таинственно отвечает Никита, затягивая меня в черную дыру, где нет ничего, кроме него, меня и немыслимо успокаивающей темноты. Я не выживу, не вернусь оттуда, если попаду хоть раз. Знаю это наверняка и падаю… падаю… падаю…
– Что за случай? – спрашиваю я, крепче хватаясь за его плечо.
– Я еще не придумал, – говорит он, едва касаясь губами моего рта, и уже это ломает так сильно, что подкашиваются колени. Черный огонь повсюду, мы окружены. Не сбежать, не спрятаться, только гореть.
– Никита… – шепчу почти беззвучно. – Пожалуйста…
– Пожалуйста что?
– Не надо.
– Не буду, –
