Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
Молча киваю, и Никита отпускает меня, но все еще внимательно смотрит, ищет что-то и находит, судя по мелькнувшей на лице вспышке, суть которой я не в силах понять. По телу пробегает ледяная дрожь, то ли от стыда, то ли от отвращения к самой себе. Неловко переступаю с ноги на ногу, глядя в пол. Будь у меня сверхспособности, я бы сейчас с радостью пробила макушкой потолок, чтобы оказаться где угодно, лишь бы подальше отсюда. Стоит заткнуться, дать ему уйти, а после сбежать и никогда… никогда больше с ним не встречаться ни под какими предлогами.
– Присядь, – говорит Никита, – выглядишь так, будто сейчас в обморок грохнешься. Как же тебя размотало от двух коктейлей, жуть.
«Если бы только от коктейлей», – отвечаю мысленно, плетусь к дивану и сажусь на самый край.
Никита подходит к столу. Слышу металлический звон и резко вскидываю голову, пожалев об этом в тот же миг: пространство раскачивается, а пустой желудок болезненно сжимается.
– Ты… ты собираешься снова запереть меня здесь?
– А ты-ты так и собираешься заикаться? – насмешливо дразнит он. – Какие еще у меня варианты, Аня? Ты ведь планируешь свинтить под шумок, поэтому да, лучше я подстрахуюсь.
– Я не…
– Не ври, – грубо обрывает он. – Вижу же, что сидишь на низком старте, но я никуда тебя не отпущу, пока в себя не придешь. Кто знает, куда тебя нелегкая занесет.
– А тебе не все равно?
– Тупой вопрос.
Приоткрываю рот, собираясь сказать, что тупой здесь далеко не вопрос, но не могу, вереница воспоминаний вихрем захватывает мысли. Вот меня пропускают в караоке, когда я забыла паспорт, только потому, что Никита оказался рядом, затем он везет меня ночью в общагу, хотя мы даже не знакомы толком. Вот он помогает мне восстановить сим-карту, кормит пиццей, находит мой телефон и пытается его вернуть. Угощает молочными коктейлями, улыбается и хлопает после моего выступления. Бросает куртку на колени, чтобы согреть, делится картошкой, спит на моей постели после того, как мы поссорились, обнимает и обещает защищать. Никита ужасный грубиян, сложный и резкий, полный странностей и временами пугающе властный, но если смотреть внимательнее, то как будто все, что он делает в последнее время, так это заботится и помогает мне. По-своему, как умеет, и отнюдь не бескорыстно, черти так дела не ведут. Он что-то у меня забирает, чем-то насыщается, но я никак не пойму, чем именно. Откидываюсь на спинку дивана, прижимая ладонь к животу. Я совершенно запуталась. Кажется, меня тошнит.
– Там в углу холодильник, в нем вода. Попей, только не слишком много, иначе вывернет, – бросает Никита и направляется к двери, но вдруг останавливается, оглядываясь через плечо: – Тебе правда понравился тот клубничный творожок?
– Какая теперь разница?
– Большая. Хочу узнать тебя получше, мы же…
– Если ты еще раз это скажешь, я сожгу твое сраное караоке вместе с тобой! – Угроза получается такой хлесткой, что я сама вздрагиваю, а вот Никите хоть бы хны.
– Демоны не горят, – легко парирует он.
– Драконы не горят, – поправляю я. – И ты все-таки больше черт, чем демон.
– Ответь на вопрос, Аня, пока я действительно чертом не обернулся. – Это уже не просьба, а ответная угроза, что куда существеннее моей.
– Обычный милый парень.
– И тебе такие нравятся?
Опускаю затылок на спинку дивана, рассматривая Никиту: в нем десятки изъянов, за спиной развеваются красные флаги, охваченные черным адским пламенем, но все равно где-то в глубине души выводы уже сделаны. Судя по тому, что я сижу сейчас в подвале, а не иду с добрым пареньком за ручку в свете заходящего солнца, моя слабость – кретины без сердца и комплексов. Или еще хуже, моя слабость – конкретно этот самый черт.
– Что ты хочешь услышать, Никита? Сравнительный анализ? Напрашиваешься на комплименты?
– Малышка, – зловеще произносит он, – слова мне не нужны, руку даю на отсечение, что если сейчас я залезу тебе в трусы, то соберу столько комплиментов, сколько этому сосунку и не снилось. И все-таки любопытно, чем этот приторный дурачок тебя заинтересовал?
– Может, тем, что не оскорблял меня, не издевался, не унижал и… и не пытался залезть мне в трусы?!
– Ты серьезно? – иронично морщится Никита. – Он бы попытался, его остановило лишь то, что в твоих трусах уже был я.
– Прекрати! Прекрати это повторять! – Я закрываю ладонями пылающее лицо.
– Но это правда, – утверждает он настойчиво.
– Правда? Тогда вот тебе еще одна правда. Да, он мне понравился, этот Никита! И он наверняка вел бы себя куда лучше, чем ты! И сейчас мы могли бы с ним весело болтать и смеяться, а не орать друг на друга как ненормальные!
– А потом он трахнул бы тебя и забыл, как зовут.
– Как будто ты сам не такой!
– Но не с тобой. – Его заявление точно выстрел из пушки для отлова животных, и сеть летит точно в меня, в мелкую побитую зверушку. – Зовут тебя Аня, и мы еще не трахались, хоть и могли, если бы я захотел, потому что ты очевидно меня хочешь. А сейчас я собираюсь пойти и приготовить тебе ужин, чтобы облегчить пьяные страдашки, сразу после того, как ты признаешь…
– Да не всрался он мне! Доволен?!
– Еще нет, – сурово отвечает Никита. – Зачем ты с ним флиртовала? Чтобы меня побесить?
– Мы просто разговаривали.
– Не заливай мне.
– Ты… ты ревнуешь, что ли? – обескураженно спрашиваю я.
– А ты-ты, – ядовито кривляется он, – этого добивалась?
Призрачная сеть все сжимается, вонзаясь в кожу. Хаос беснуется в теле, в мыслях, в душе. Не могу больше, совсем ничего не соображаю. Глухой удар вдруг ощущается поверх плеча, а после по груди скатывается связка ключей. Хватаю ее и непонимающе смотрю на Никиту.
– Двадцать минут, Аня. Двадцать минут без приключений. Справишься?
– Ты мое единственное злоключение.
– Вот это уже комплимент. – Он улыбается, как настоящий безумец, и выходит из кабинета, не закрыв дверь.
Несколько минут я так и сижу неподвижно, перебирая ключи в связке и глядя на свободный, манящий проход, но чем больше утекает времени, тем четче понимание – выхода нет. Все, что меня окружает, пропитано запахом табака и собственным ароматом Никиты, он чувствуется в каждой трещинке на стене, в каждой стопке бумаг, в каждой тени, следит и наслаждается тем, что я здесь по его указке, так красиво замаскированной под заботливую просьбу не уходить. И как у него это получается? Еще вчера
