Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Эммм… нет, ничего особенного, – отвечаю я.
– Значит, теперь есть. – Лариса лучезарно улыбается. – Я уже давно хотела собраться в неформальной обстановке, а тут и повод придумывать не нужно.
– Повод?
– Мой день рождения, – напоминает она. – Никитина, где ты вообще была последние двадцать минут?
– Где-где? В книжных мирах, конечно! – Вика убирает телефон и машет пальцем у моего носа. – Если Аня читает, перед ней можно хоть оргию устроить, все равно не заметит.
Девочки смеются, а я с шутливым недовольством отпихиваю руку Вики. Они просто не знают, что сейчас можно найти такие книги, после которых оргии уже совсем не впечатляют.
– Часов в семь будет нормально? – спрашивает Лариса.
– Да, в самый раз! – соглашается Вика.
– Ань, а ты что скажешь?
– Я даже не… не знаю… – Смятение сжимает грудную клетку, мешая отказаться, но и согласиться тоже не дает.
«Все, что не меняешь, – ты выбираешь. И ты выбираешь… это? Скуку и одиночество?» – гремит в ушах насмешливый голос.
– Ладно, – цежу я, отмахиваясь от назойливых воспоминаний. – В семь – отлично.
– Супер! – кивает Лара. – Мы как раз успеем немного прибраться и приготовить что-нибудь к ужину. Кто что пьет? Может, вино?
Девчонки принимаются обсуждать предпочтения в напитках и закусках, перебирают варианты, советуются друг с другом. Я не слишком охотно участвую в беседе, но и за книгой больше не прячусь. Неожиданно, конечно, получить приглашение на день рождения от старосты, но по большому счету это даже приятно. Вечер в женской компании, вино, домашняя пицца – звучит не так уж и плохо и вполне безобидно. Правда, странно, что и Левашова приняла приглашение с таким бурным энтузиазмом, у нее, в отличие от меня, точно были планы на сегодняшний вечер. Вскоре Лариса решает, что мы уже перевыполнили норму ожидания, вместе покидаем аудиторию, прощаемся у парадных дверей университета и расходимся в разные стороны, обменявшись бойким «До вечера!». Левашова по обыкновению хватает меня под руку и пружинисто-весело вышагивает к остановке, отстукивая каблуками сапог резвый ритм и бесперебойно болтая.
– Что подарим Ларе? Деньги или сертификат какой-нибудь? Или можно заскочить в «Красотку» и купить матовую помаду, я вроде слышала от Веры, какой оттенок…
– Вик, – перебиваю я, – а ты ничего не забыла?
– Разве?
Мысленно возвращаюсь на несколько часов назад к моменту окончания второй пары, когда соседка едва не запищала на всю аудиторию, получив сообщение от Володи с приглашением на свидание. Поворачиваюсь к ней, многозначительно выгнув брови, и она замедляет шаг.
– Я просто подумала… – несмело заговаривает Левашова. – Знаешь, это так неприятно…
– Что именно?
– Мы с Володей вместе, но у меня все чаще появляется ощущение, что наши отношения нужны только мне. Я всегда под него подстраиваюсь, уступаю, вхожу в положение, а он только берет и ничего не отдает взамен. Мы не виделись пять дней, и все, на что его хватило, так это на «пересечемся вечерком»?
– И что теперь? Хочешь с ним расстаться?
– Конечно нет! – заливисто хохочет Вика, похлопывая меня по локтю. – Хочу проучить, что-то вроде воспитательного момента. Пусть не думает, что если мы уже встречаемся, то можно перестать стараться. У меня есть и другие дела помимо него, и если Володя действительно хочет увидеться, то должен сделать что-то посущественнее, чем пара сообщений. Разве я не права?
Как по мне, план сомнительный. Что это, если не банальная манипуляция? Только вряд ли у меня есть право судить, я ведь и сама в похожей ситуации. От Никиты все еще ни словечка, и я, как и Левашова, жду каких-то действий со стороны в качестве подтверждения собственных догадок и ожиданий, что с каждым часом становятся все мрачнее. Вика, вероятно, хоть чего-то дождется, а вот я очень вряд ли.
– Права, наверное, – отзываюсь я, почувствовав тонкий укол зависти, и вздрагиваю. Совсем уже свихнулась, нашла кому и чему завидовать.
Подъехавший к остановке автобус с грохотом распахивает двери. Поднимаемся по ступеням и, оплатив проезд, занимаем места в хвосте салона.
– Вообще, ты меня удивила, – вдруг говорит Вика. – Но я рада, что ты согласилась с предложением девчонок. Сплетни, кальянчик, винишко – все как в старые добрые. Перемоем кости мужикам, в конце концов! Что может быть лучше?!
Левашова беззаботно улыбается мне, и еще один завистливый укол приходится точно в центр груди. И почему я не могу быть такой восторженной дурочкой, как она? Радовалась бы всему подряд, творила всякую чушь, плакала, а потом смеялась. Одариваю соседку в ответ вымученной улыбкой и отворачиваюсь к окну. Мои старые времена совсем не добрые, новые пока тоже не особо радужные, а мужские кости… Последнее, чего мне хочется, так это говорить о Никите, слишком много чести, учитывая то, что я и так думаю о нем постоянно.
Автобус трогается с места, выезжая на полосу движения, и его вдруг подрезает черная машина: солнце бликует на блестящей крыше и ослепляет, мешая разглядеть номер, но и без этого, если бы не ребра, сердце точно прыгнуло бы следом. Стискиваю зубы, глубоко вдохнув. Неужели Никите было так трудно за всю неделю написать мне хотя бы одно вонючее сообщение? Чертила бессердечная! Ненавижу его!
В начале восьмого мы с Левашовой переступаем порог дома старосты и торжественно вручаем ей подарочный конверт с деньгами, большая часть которых принадлежала Вике. Не самая комфортная ситуация, кажется, пора всерьез задуматься о подработке, но я даже боюсь представить, что скажет на этот счет мама. «А учиться кто будет, а?! Пушкин?! Зачем тебе деньги, Аня?! На гулянки да на книжки-пылесборники?! С голоду не пухнешь, и то хорошо! Не выдумывай, лучше об учебе переживай!» Отмахиваюсь от неприятных мыслей, насильно возвращая себя в реальность, в которой и так хватает волнений и переживаний. Я все еще не уверена, что готова к подобным мероприятиям, но собираюсь хотя бы попробовать повеселиться.
– Я так рада, что вы пришли! – Лара с благодарностью прижимает конверт к груди и отступает, чтобы мы с Викой могли снять обувь и пристроить верхнюю одежду на футуристической вешалке, что едва не ломится от курток и пальто.
Делаю пару шагов вглубь прихожей и нервно подтягиваю резинку для волос на высоком хвосте под внимательным взглядом старосты. Она сама выглядит сейчас непривычно, более расслабленно, непринужденно: вместо рубашки и классических брюк на ней симпатичное молочное платье в мелкий черный горох и домашние тапочки с фиолетовыми бантами. Лариса нравится мне: бойкая и серьезная, но при этом не
