Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Отдышись, милая, – снисходительно посмеивается Вероника. – Тут на самом деле все очень просто – если ты нелюбимая, то, какие пируэты ни крутила бы, этого никогда не будет достаточно, а если любимая, он примет тебя такой, какая есть. В первую очередь отношения строятся на взаимных чувствах, а потом уже все остальное.
– Тебе легко говорить, захомутала Васеньку в восьмом классе и ходишь довольная. А нам что делать, если после первой встречи парни тянут сразу в постель?
– Вот именно! – возмущенно подхватывает Света. – Откажешься – сольют без раздумий тут же, согласишься – сольют на следующее утро.
– Ничего не делать, – ровным тоном произносит Марина, – получать удовольствие, как и они. В конце концов, секс – это всего лишь секс, нет там никакого великого таинства, одни физика и химия.
Ух ты, лекция от знатока естественных наук? Как любопытно. Проверяю, прогрелся ли табак в керамической чаше, парой долгих затяжек и возвращаюсь за стол, поставив кальян посредине. Марина косится на меня и вдруг спрашивает с неприкрытой насмешкой:
– А ты что скажешь, сердцеедка? Секс на одну ночь – хорошо или плохо?
– Думаю, в этом ты разбираешься лучше, – сухо отвечаю я, схватив бокал, и тут же делаю пару небольших глотков.
– Что ты имеешь в виду?
– Ровно то, что сказала.
– Значит, ты совсем в этом не разбираешься?
Колкий намек приходится точно в цель, вино встает поперек горла, страх хватает за грудки. Вот же стерва!
– Пока не приходилось, – выдавливаю как можно беспечнее.
– Да ну? – Марина смотрит на меня не моргая и склоняет голову в сторону Вики, что сидит рядом, не выпуская из рук телефон. – Хочешь сказать, ни с кем еще не спала?
Сладкий дым кальяна и тяжелый теплый воздух с ароматом горелого теста вдруг становятся ядовитыми. Носоглотку жжет, легкие судорожно сжимаются.
– Ты чего, Ань? Я же просто спросила, без обид. – Марина забирает у Риты трубку кальяна и взмахивает ею, точно волшебной палочкой, прежде чем поднести к губам цвета бабл-гам: – Быть девственницей – не приговор, когда-нибудь и тебя кто-то захочет.
Она делает медленную затяжку, продолжая смотреть на меня в упор, и я чувствую, как откуда-то изнутри сквозь поры сочится черное пламя. Оно расслабляет мышцы и очищает голову, облачая меня в броню. Не отдаю себе отчета, не думаю, просто считаю до трех, не отрываясь от лица суки, что решила по непонятной причине задеть меня, и спрашиваю:
– А шлюхой быть как, не тяжело? – Дым валит из широких ноздрей Марины, от громкого кашля трясется стол. Допиваю вино и протягиваю Ларисе пустой бокал: – Можно мне еще?
– Ты-ы-ы… – Хриплый женский голос напоминает шипение раненой змеи.
– Без обид, Марин, – перебиваю спокойно, – я, если что, всего лишь поинтересовалась, а не конкретно о тебе говорила.
– Брейк, девчонки! – Лариса сердито смотрит на нас обеих. – Да что это с вами? У нас мужской суд, не женский! Хотите кого-то обсирать, лучше их!
– А я подобным не страдаю! – высокомерно заявляет Марина. – Не так давно я встретила по-настоящему классного парня, который рушит вашу теорию членозаговора на раз-два!
– О ком это ты? – с любопытством спрашивает Света, остальные тоже обращаются в слух, даже Вика отрывается от телефона.
– О Никите Сергеевиче из «Бешеной свинки».
– Да ладно?!
– Ты гонишь! – удивленно восклицают девочки.
– Совсем нет. Знакомство у нас было жаркое, и знаете, что случилось в следующую встречу? – Марина наклоняется вперед, выдерживая театральную паузу. – В это воскресенье мы проболтали за баром несколько часов, он был внимателен, угощал меня напитками, развлекал, а после даже заботливо вызвал такси. Что это, если не заявка на нечто большее? Секс в первую встречу ничему не мешает, если ты просто понравилась.
К счастью, Лариса не успевает обновить мне напиток, иначе я окатила бы всех присутствующих алкогольным фонтаном. Знакомая схема, знакомое имя, да и выводы тоже. Нечто подобное Никита провернул и со мной, я легко могла бы сейчас сидеть на месте Марины, рассказывая об особом отношении к себе. Переглядываюсь с Викой, которая, разумеется, замечает мою реакцию, и легонько мотаю головой, умоляя ее держать рот на замке.
– Погоди-ка, – задумчиво говорит Катя, – ты про управляющего говоришь? У меня знакомый осенью официантом в «Свинке» работал, но продержался всего пару недель, как раз из-за того, что начальник там тот еще псих.
– Зато какой он обаятельный, этот псих. – Марина кокетливо заправляет за ухо прядь коротких светлых волос. – И ведь именно с его появлением «Свинка» стала так популярна, все хотят сходить, посмотреть на загадочного менеджера, да и в целом заведение изменилось, обслуживание стало лучше, и вообще. Все это заслуга Никиты, вот уж кто точно не тупица и не тюфяк, грех не побегать.
– Ты серьезно? – недоверчиво кривится Лариса.
– Более чем. Такие, как он, штучные экземпляры. Еще ни с одним парнем я не чувствовала себя так… – Марина мечтательно вздыхает, а меня начинает безобразно мутить.
Кожа покрывается коркой, точно глина высыхает под полуденным солнцем. Огонь внутри меня задыхается и гаснет, чувства меркнут: зрение, слух, осязание. Медленно отодвигаю стул, выхожу из-за стола и направляюсь в ванную комнату. Включаю свет, закрываю дверь и с ужасом смотрю на свое мутное отражение в зеркальной стене: обида искажает черты лица, в глазах стоят слезы. Никита этого не стоит, не заслуживает, но… Какого черта так больно?! Мы с ним никто, он может делать что угодно: спать с кем хочет, угощать и развлекать. Вперед и с песней! Меня это не касается!
Подхожу к раковине, поворачиваю кран и подставляю ладони под ледяную воду в надежде, что это хоть немного приведет меня в чувство. Да пошли они все на… на гору шишки собирать! И пусть Клим заберет обратно свой дьявольский черный огонь, мне он не нужен! Грозное рявканье, точно протест откуда-то из преисподней, заставляет испуганно дернуться. Поворачиваю голову, на стиральной машине сидит один из здешних котов: смоляная блестящая шерсть, правое ухо ободрано, хвост кривой, а взгляд желтых глаз дикий и злобный. Стряхиваю воду с пальцев, закрываю кран и вытираю руки полотенцем.
– Я не собиралась гадить в твой лоток, – говорю миролюбиво.
Кот продолжает бдительно наблюдать за мной, а стоит сделать шаг к двери, как он спрыгивает на пол и преграждает путь.
– Ну и что это значит? Тебе тоже пароль сказать?
Подступаю
