Его фанатка - Анна Джейн
— Я знаю, что тебе тяжело, медвежонок, — проговорила она грустно. — Но также я знаю, что в итоге всё будет хорошо. Ты очень смелый. И очень сильный. С этого момента я твоя самая главная фанатка, понял? А знаешь, что делают настоящие фанатки?
— Что же? — спросил Фил.
— Всегда остаются преданными своему кумиру! — весело объявила Нелли. — Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне, даже если тебе будет всё равно.
— Мне не будет всё равно. Спасибо, что ты со мной, Нэл.
Фил встал, умудрившись при этом поднять девушку, и закружил её по комнате. День прошёл сумбурно. Рэн привёз брату акустическую гитару, и Фил сидел на широком подоконнике вместе с ней, постоянно что-то наигрывая. Его тонкие пальцы ловко перебирали и зажимали струны, и Нелли сначала не столько вслушивалась в музыку, сколько следила за движением его рук и выражением лица. На гитаре Фил играл превосходно — с этим никто не мог поспорить. В какой-то момент Нелли погрузилась в музыку — эмоциональную и гипнотизирующую — и захлопала в ладоши, когда пальцы Фила замерли.
— Это было прекрасно, — честно сказала она. — Ты действительно талантливый!
— Я просто слишком долго тренировался, — ответил он.
— Нет. В твоей музыке есть душа. Сыграй что-нибудь ещё, пожалуйста, — попросила Нелли, доставая телефон. — Я хочу снять на память. Ведь можно?
— Тебе — можно, — кивнул он, и его пальцы снова коснулись струн, извлекая из них мелодичный и нежный звук. Фил играл самозабвенно, чувственно и гармонично, полностью погрузившись в процесс, и казалось, будто он растворяется в своей музыке, сам становится ею. Нелли слушала его и понимала, что влюбляется в него ещё больше, хотя это совершенно невозможно. Столько любви одному человеку не вынести! Это был не просто предел её девичьих грёз — слушать то, что играет её кумир, по которому она с ума сходила. Это была её ожившая мечта — находиться рядом с любимым мужчиной, который может дарить миру такую прекрасную музыку. Эмоциональная Нелли с трудом сдерживала слёзы.
После обеда Филу пришлось собираться — нужно было лететь в Москву на интервью с популярным блогером, о котором агентство в срочном порядке договорилось. Коварин был прав — его пост спровоцировал вторую волну и приковал к ним со Скорп много внимания. О них говорили и знаменитости, и блогеры, и рядовые пользователи. Нелли, которая на такси ехала домой из отеля, показалось, что в мире вдруг даже тем никаких не осталось — всюду только и разговоров было, что об отношениях Фила и Крис. Кто-то встал на сторону известного музыканта, кто-то продолжал горячо поддерживать Скорп, и в комментариях шли настоящие войны, за которыми Нелли наблюдала круглыми глазами. Порою её просто трясло от ярости, а иногда руки становились словно тяжёлыми от угнетающей безысходности — она не понимала, откуда в людях столько зла и непоколебимой уверенности в собственной правоте. О себе она тоже много чего прочитала нелестного — кто-то ужасно хотел узнать, что там за новая пассия у Фила, кто-то был рад, что в итоге он не встречался со Скорп, а кто-то заранее ненавидел Нелли и называл грязной шлюхой — и это было ещё не самым злым оскорблением.
Нелли приехала домой и, выйдя из такси, остановилась, с полуулыбкой глядя на родную десятиэтажку. Ничего не изменилось. Словно она и не уезжала отсюда вовсе. Наверное, родные соскучились, и она по ним тоже безумно скучала. Ещё пара минут — и она будет дома!
Нелли открыла подъездную дверь и едва не столкнулась с Фроловной — их соседкой, женщиной пожилой, но чрезмерно активной и особой добротой не отличающейся. Лёша шутил, что Фроловна у них настоящий смотрящий района. Семью Радовых она терпеть не могла и при любом удобном случае жаловалась на них — то к участковому бегала, то в газету звонила, мол, Радовы — «сатанисты проклятущие», устраивают дома непонятно что.
— Смотри, куда прёшь! — заорала Фроловна. — Чай, глаза не из пластмассы!
— Ой, здрасти! — обрадовалась Нелли.
— Здра... Радова? — изумилась пожилая женщина и прищурилась. — Откуда едешь-то?
— Из Питера. Я там учусь.
— Учится она там, — проворчала Фроловна. — Отец твой на Новый год опять дружков приводил. Фейерверки вздумали пускать во дворе ночью. Песни пели и пускали, пускали и пели. Я уж орала на них, орала, а они...
— Вы извините, я пойду, меня ждут, — прервала поток её словоизлияния девушка, зная, что он может длиться вечно. Она зашла в подъезд, но успела услышать:
— Как же, в Ленинграде она учится. Небось, мужика богатого там нашла. Так и знала, что вертихвосткой вырастет...
Фроловна была в своём репертуаре, и Нелли тихо рассмеялась. Вызвав лифт, она вдруг вспомнила, как однажды давным-давно написала краской в подъезде «На краю» назло Фроловне и её подружкам из пенсионного патруля, который житья ей и её друзьям не давал. Вандализм, конечно, но как же весело было! Чего они только не вытворяли подростками...
Спустя минуту Нелли открыла дверь и наконец попала в родную квартиру. Первым, кого она увидела, был старший брат. Он шёл из кухни в свою комнату с чашкой кофе и удивлённо остановился, увидев младшую сестру.
— Эд! — повисла на его шее Нелли. Он с трудом отлепил её от себя, едва не пролив кофе. — Ты меня ждал, да?!
— Не очень, — честно признался он, но улыбнулся. Человеком Эдгар он был малоэмоциональным, но хорошим. Если Томас писал картины, а Лёша разрабатывал дизайн одежды, то Эдгар считался компьютерным гением. Он с детства зависал в виртуальной реальности и, несмотря на постоянные прогулы, был одним из лучших в университете. Сейчас он работал в крупной американской лизинговой компании на удалёнке.
— Не ври! Ждал-ждал-ждал! — от переизбытка чувств Нелли потискала старшего брата за щёки, вернее, попыталась — щёки у него были впалые, чему она всегда завидовала. А ещё у него была феноменальная способность — есть всё подряд и не набирать вес.
— Ты мне уже надоела, — проворчал Эд, но подхватил чемодан и отнёс в её комнату. В ней всё осталось так, как прежде, будто Нелли и не уезжала. Кто-то старательно вытирал пыль с полочек и стряхивал её с мягких игрушек, которыми
