Мадам Даника - М Кей Нуар
Данте не задает вопросов, он ничего не говорит, — он слишком облегчен, что наконец-то кончил впервые с тех пор, как мы прокололи его член месяц назад.
Когда в его теле не остается жидкости, он падает, тяжело дыша на полу, свернувшись в позе эмбриона. Я уверена, что его финал был адски болезненным с этим пирсингом.
Я даю ему минуту или две, прежде чем снова призвать его на колени.
С любовью я глажу волосы моего дорогого Дона, кормя его холодным кофе, смешанным с его собственной спермой. Я слегка перемешиваю пальцем, затем опрокидываю чашку, заставляя его выпить каждый последний глоток, наблюдая, как его кадык двигается, когда он глотает.
Данте не протестует, просто проглатывает все, как послушный питомец. Боже, что это делает с желанием, сворачивающимся в моей основе, когда он так подчиняется мне. Когда он поддается моим извращенным играм.
Когда я ставлю чашку, он смотрит на меня с таким обожанием, что я клянусь, мое холодное сердце тает. — Спасибо, Donna Фера, — шепчет он, довольно улыбаясь.
Я нежно целую его в макушку, шепча два слова, которые станут полным разрушением этого великого Дона Фера: — Bravo, ragazzo.21
Глава сорок первая
Босс
(Даника)
Знакомый аромат ванили и масла встречает меня еще до того, как я открываю дверь кухни. Два месяца прошло с тех пор, как мы вернулись с Бали, и грозный Дон Фера стал мастером выпечки. Только представьте.
— Что так вкусно пахнет? — кричу я, бросая портфель у двери. Встреча с администрацией порта затянулась, но возвращение домой к этому почти компенсировало все.
Бискотти бежит встречать меня, яростно виляя хвостом. За ним Данте стоит у стойки, мука пачкает его черную футболку, те самые кудри, которые он отращивает, падают на глаза.
— Булочки с корицей, — говорит он, затем замечает мое выражение лица. — Что случилось? Встреча прошла плохо?
Вместо ответа я достаю бумаги из сумки, держа их, как трофей. Официальные печати блестят под светом кухонных ламп.
— Это... — Данте вытирает руки о кухонное полотенце, приближаясь.
— Контракты на эксплуатацию терминалов. Все до одного. — Моя улыбка грозит расколоть лицо. — Плюс эксклюзивные права на услуги стивидоров по всему портовому округу. Теперь мы контролируем каждое судно, которое заходит и выходит из города.
Его глаза пробегают по документам, задерживаясь на подписях членов совета администрации порта. — Не могу поверить, что ты их получила.
— Ты знаешь, я умею быть очень убедительной. — Я запрыгиваю на стойку.
Данте опускается на колени, чтобы помочь мне с обувью, осторожно расстегивая золотые пряжки моих туфель. Его пальцы задерживаются на моих лодыжках, прежде чем он встает. — Это звучит извращенно.
— Хотелось бы. Нет, это было просто очередное заседание совета. Скука смертная. Они были счастливы подписать все нашей новой корпорации по управлению портами. Лишь бы избавиться от «надоедливых русских». Оказывается, они доставляли проблемы не только нам, но и всем. Даже администрация порта была на пределе с этими ублюдками. Ничего не приходило и не уходило вовремя, если вообще уходило. И столько дерьма просто «пропадало» без следа. Это заставляло таможенников нервничать.
— Так они отдают нам контроль над всеми портовыми операциями в обмен на что? — Данте все еще настроен скептически, ждет подвоха. Но подвоха нет, не в этот раз.
— Стабильность. Гарантию, что все снова начнет работать как надо. Плюс... — я делаю паузу для эффекта, — я заполучила контракт на обработку всех таможенных процедур и операций безопасности. Наши люди будут проверять каждый контейнер, проходящий через город.
Он поднимает бровь. — И...?
Улыбка расползается по моему лицу. — И... компромат на трех членов совета и главу таможни определенно помог ускорить процесс.
— Даника! Ты коварна!
— Я училась у лучших. — Я притягиваю его ближе для поцелуя, обвивая ногами его талию.
Данте внезапно замирает. — Ты взяла с собой охрану?
— На заседание совета? Нет, глупый.
— Ты пошла одна? — Между его бровей появляется та беспокойная складка. — Даника...
— Мы в большей безопасности, чем когда-либо, дорогой. — Я провожу пальцами по его кудрям, разглаживая его беспокойство. — Как бы я хотела, чтобы ты так не переживал.
Он ничего не говорит, просто держит меня. Мы оба знаем, что я права. Все изменилось. Теперь наш бизнес строится на электронных таблицах и контрактах, а не на насилии. С контролем над портовыми операциями, таможенной обработкой и услугами безопасности у нас больше власти, чем могла бы дать любая армия.
Это был последний недостающий элемент, чтобы сделать нас легитимными. Семьи были на борту, по большей части, но нам нужно было, чтобы и государственные органы тоже играли по правилам.
Я чувствую себя гребаной рок-звездой, стоя здесь, на нашей кухне, держа в наманикюренных руках ключ к судоходной империи города.
Если бы мой школьный консультант по профориентации мог видеть меня сейчас — маленькая Даника Мэттьюз из пригорода, неудачница, лузер.
Вместо этого я La Donna Фера, и я только что переиграла в зале заседаний толпу мужчин, которые управляли этими портами еще до моего рождения.
Они никогда не видели меня на подходе. В этом всегда было мое преимущество — они смотрят на меня и видят трофейную жену, украшение для Дона. Они не знают, кем я стала, кем я работаю, чтобы стать.
Чиновники администрации порта буквально спотыкались, пытаясь всучить мне эти контракты, как только я изложила, что именно произойдет, если они этого не сделают.
В конце концов, дело было даже не в компромате, хотя, он, конечно, помог. Дело было в том, чтобы показать им будущее, где их драгоценный портовый округ действительно мог бы функционировать так, как должен. Больше никаких «потерянных» поставок, никаких задержек, никаких разборок с шестью разными семьями, пытающимися отхватить свой кусок. Просто один оптимизированный процесс, легитимный на бумаге, с достаточной мускульной силой за ним, чтобы держать всех в узде.
Данте сжимает мою руку, возвращая меня в настоящее, на кухню, наполненную вкусными запахами, которые расстроили бы идеально продуманный план питания моего тренера. — Ты уверена, что я не могу помочь тебе на работе? — Данте пристально смотрит в мои глаза. — Мне плохо от того, что я просто сижу дома весь день.
Я глажу его по щеке. — Тебе скучно, детка?
— Вовсе нет. — Лицо Данте оживает, и я улыбаюсь. — Я должен показать тебе мою новую картину.
С тех пор как я купила ему художественные принадлежности, он с энтузиазмом погрузился в искусство, проводя
