Просто ещё один летний враг - Ариэль Хендрикс
Но ничто не могло подготовить меня к этому — к тому, что Дженьюари рассказала моей маме об этом больше чем за два года до того, как это вообще случилось.
Она отстраняется от меня, её глаза блестят.
— Я знаю, что уже говорила тебе, дорогая, но она гордится тобой. И я говорю серьёзно.
Тогда Дейтон обнимает нас обеих, прежде чем устроить каждую из нас под одной из своих больших рук.
— Ладно, вы двое, хватит слёз. Пойдём праздновать. Это должен быть счастливый день.
Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него, пока он ведёт нас к лестнице.
— Так и есть, детка, самый счастливый день в жизни.
КОНЕЦ
Саммер
Пять лет спустя
Рождественская ёлка в углу украшена разноцветными огоньками и игрушками из ракушек. Мы на кухне готовим несколько подносов с закусками для нашей вечеринки по случаю сегодняшнего новоселья.
Наш пятый праздничный сезон в бунгало всё ещё кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Дейтон дарил мне подарки каждый из последних десяти дней, ведущих к сегодняшнему дню, кануну Рождества.
Он заканчивает заворачивать последнюю сосиску в тесте и тянется к шкафчику. Достаёт одиннадцатый подарок. Он завёрнут в мерцающую розовую упаковочную бумагу.
Качаю головой, делая шаг назад.
— Я не была к этому готова. Я ничего тебе не купила, кроме твоего главного подарка на завтрашнее утро.
Он ухмыляется и идёт за мной.
— Я могу быть с тобой. Это мой самый любимый подарок каждый день.
Он продолжает держать его передо мной, пока я неохотно беру сюрприз. Я ворчу себе под нос, разворачивая крошечную коробочку. Понятия не имею, что это может быть. Учитывая, что в этом году он официально стал миллиардером, экстравагантные подарки были чрезмерными с самого первого дня, когда он подарил мне месячный отпуск по Европе с няней на полный день для Расса.
Пальцы дрожат, когда я срываю бумагу, наконец добираясь до коричневой коробки. Я сдвигаю крышку, и взгляд взлетает к нему, когда я вижу набор ключей.
Они маленькие, меньше, чем ключи от машины.
— Что это? — спрашиваю я, вытаскивая.
Там два ключа и брелок в форме рожка мороженого. Он забирает их и берёт меня за руку, чтобы вывести наружу. По пути подхватывает Расса. Тот был занят тем, что строил что-то из своих разноцветных кубиков, пока ждал, когда приедут его два лучших друга, близнецы Кэла и Сильви.
— Папа! — визжит он. — Я строю!
— Закончишь строить через минутку, дружок.
Он взъерошивает шёлковые тёмные волосы и придерживает для меня дверь.
Я не могу придумать никаких вариантов, кроме какого-нибудь сарая для хранения, что было бы неплохо для всех новых электронных игрушек, которые мы купили Рассу на Рождество, но я не могу представить, чтобы он сделал такую обыденную вещь одним из моих многочисленных продуманных подарков.
Когда мы выходим на крыльцо, Миа и Люк стоят на подъездной дорожке возле совершенно нового винтажного розового гольф-кара. Я ахаю, когда вижу его.
— Миа! Мне так нравится твой гольф-кар.
Он бледно-розового цвета. Сиденья из коньячной кожи, а крыша — розово-белый полосатый тент с маленькими кисточками по краям.
Миа смеётся, передавая Люку бутылку вина, которую держала.
— Он уже был здесь. Мы пришли пешком.
У меня отвисает челюсть. Я смотрю вниз на ключи в своей руке. Муж наклоняется и прижимается поцелуем к моему уху.
— С Рождеством, Кексик.
Я таращусь на него несколько секунд, прежде чем прихожу в себя настолько, чтобы ударить его по плечу.
— Дейтон! Я больше не могу жить с твоими подарками! Это слишком.
Я уже видела такие ретро-винтажные гольф-кары в продаже. Они стоят почти как машина.
Люк и Миа переглядываются, улыбаясь. Я складываю руки на груди, пытаясь убедить себя в нелогичности моей реакции.
Если он хочет меня баловать, почему я должна жаловаться?
Первые несколько лет вместе я всегда говорила «его деньги», и он это ненавидел. Теперь всё записано на нас обоих, даже его бизнес. Он добавил меня как партнёра и начал платить мне зарплату, хотя я ни дня в жизни не работала в его офисе.
Расс извивается у него на руках, пытаясь вырваться, чтобы пойти опробовать новое средство передвижения. Дейтон ставит его на землю, и тот срывается с места и запрыгивает в гольф-кар.
Мужа не раздражает мой настрой. Если уж на то пошло, ему нравится, когда я веду себя как вредина.
— Если будешь показывать дурные манеры, — шепчет он на ухо, обнимая меня сзади, — мне придётся нагрубить нашим гостям, утащить тебя наверх и вытрахать их из тебя.
Рокот его глубокого голоса посылает дорожку жара вниз по позвоночнику. Я облизываю губы, прежде чем медленно кивнуть. Соблазнительно просто продолжить устраивать сцену, но я знаю, что его угроза не пустая.
— Мне нравится, — наконец признаю я.
— Хорошая девочка.
Он отпускает меня и шлёпает по попе.
Люк и Миа к нам уже привыкли. Они вместе смеются и перешёптываются, пока мы наконец подходим. Миа притягивает меня в объятия. Люк перекладывает вино в ту же руку, что и подарочную корзину, и пожимает Дейтону руку.
— Нужно прокатиться! — говорит Миа.
Я согласно киваю, садясь на водительское место и кладя руки на руль.
— Вау.
Она садится на заднее сиденье позади меня и свистит.
— Эта штука будет идеальна для пляжных дней с детьми!
Я оборачиваюсь и улыбаюсь ей как раз в тот момент, когда подходят Венди и Бэнкс. В одной руке он несёт кекс в форме кольца, другой держит руку Венди. Она передаёт ему подарочный пакет со своей руки, прежде чем подойти к нам и забраться на пассажирскую сторону гольф-кара на заднее сиденье.
Она поднимает Расса и усаживает его к себе на колени.
— Эй, большой мальчик, ты хорошо себя вёл для Санты?
Он качает головой, на его маленьком лице появляется злодейская улыбка. Они с Миа оба смеются.
— Он не вёл себя хорошо для Санты, но его папочка мягкотелый и не выполняет пустые угрозы вернуть его подарки.
— Ну, в этом году он, конечно, был щедрым. Я даже не хочу знать, сколько потратил Бэнкс. У него хватает ума мне не говорить. Какой милый гольф-кар, — воркует она.
— Спасибо. У моего мужа проблема с тратами.
— Я думала, всё наоборот? — говорит Венди.
— Он внезапно решил устроить «Двенадцать дней Рождества»! А я купила ему только один подарок на завтра.
— Ох, жуть. Да, теперь понимаю, почему это раздражает, — Венди смеётся, качая головой.
Бэнкс одной
