Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском
Лёгкий стук в дверь дает понять, что мы идём на посадку на Коконат-Бич, и я аккуратно бужу его.
Впервые за много дней я чувствую себя расслабленной. И настоящей. То, от чего мы пытались отмахнуться как от фальшивки, уже никогда не станет ненастоящим. Ни за что. Только не после нашей поездки.
И я собираюсь ему об этом сказать.
* * *Когда мы выходим через двери аэропорта Коконат-Бич в тёплый, солёный и такой знакомый флоридский воздух, мне кажется, что за одну неделю я прожила много жизней. По сравнению с электрической, суетливой гонкой Нью-Йорка Коконат-Бич кажется спасением. Не понимаю, почему отец не может понять, что именно здесь я сейчас хочу находиться. Он ведь был здесь. Я знаю, что он тоже это почувствовал.
Рука Кэла находит мою поясницу, и одно простое прикосновение одновременно расслабляет и заряжает меня энергией. Наверное, он чувствует что-то похожее, потому что его плечи расслаблены, а сам он кажется счастливее. Довольным. Бурный секс в самолёте тоже пошёл на пользу.
Я хотела бы, чтобы он рассказал мне о своём прошлом в Нью-Йорке, но знаю, что он был не готов. Нам ещё предстоит разобраться с багажом Кэла. И он над этим работает. Как бы то ни было, мне плевать на его секреты. Он мне нужен.
Когда я смотрю на Кэла, я хочу с ним всего. Я даже не могу толком объяснить, но просто не представляю своей жизни без него.
Когда мы подъезжаем к дому Кэла, в поле зрения появляется дом Бёрди, и мы паркуемся.
Я надеялась принять душ и провести тихий вечер дома с Кэлом за заказанной едой. Эта надежда испаряется, когда входная дверь дома Бёрди распахивается настежь.
Дженьюэри выбегает на крыльцо и кричит внутрь.
— Они приехали!
Я едва успеваю вылезти из пикапа, как Бёрди визжит моё имя и несётся ко мне. Она обвивает руками мою шею и смеётся.
— Вы вернулись!
Я смеюсь.
— Конечно, вернулась. Я же говорила, что вернусь.
Гейл догоняет её.
— Её муж всё-таки здесь, конечно, она вернулась.
Муж. Мне нравится, как звучит. Я бросаю взгляд на Кэл, и мы обмениваемся тайными, понимающими улыбками.
Пчёлки окружают меня, и я улыбаюсь. Они так рады нас видеть, заключая нас обоих в объятия.
— Чем вы тут все занимаетесь? — спрашиваю я, слушая их болтовню и царящий вокруг хаос.
— Мы отслеживали, когда вы приземлитесь. Бёрди переживала, что вы не вернётесь. Мы утешали её сангрией и занимали игрой в покер, — отвечает Гейл.
Я смеюсь и снова обнимаю Бёрди.
— Конечно же, я вернулась.
Кэл ставит наши сумки на землю, и одна из Пчёлок хлопает его по плечу.
— Выбрались живыми?
Он улыбается.
— Всё прошло хорошо.
Они смеются и шутят с ним так, будто знают его целую вечность, и тут я вспоминаю, что, наверное, так оно и есть. Я смотрю, как он органично вливается в здешний хаос, и он выглядит как дома. Эта его версия кажется немного отличной от того мужчины, что шёл со мной рядом по Манхэттену. Здесь он является сам собой, а там он казался лишь собственной тенью. Но всё равно сильным и надёжным плечом рядом со мной.
Бёрди стоит на крыльце, улыбаясь так, будто с её плеч упал груз. Обнимать Бёрди — всё равно что возвращаться домой так, как мне это необходимо.
— Ты пережила Нью-Йорк и свой первый день в роли гендиректора? — сияя, спрашивает она.
— Пережила, — отвечаю я. — Еле-еле.
Она присматривается ко мне внимательнее и говорит своими добрыми глазами, которые, кажется, всегда всё знают:
— Ты выглядишь иначе, дорогая. Счастливой.
Прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду, Люсиль всучивает мне в руку стакан.
— Пей. И за то, что ты вернулась туда, где твоё место.
Я смотрю на Кэла, и он пожимает плечами.
— Идите развлекайтесь. Я занесу сумки и закажу еду на всех. Мне всё равно нужно заглянуть в бар.
Но я не хочу, чтобы он уходил, и он, должно быть, чувствует это, потому что подходит, мягко целует меня.
— Скоро вернусь.
— Хорошо, — тихо говорю я. — Пока.
В доме Бёрди громко и хаотично. У двери громоздяться груды обуви, а на столешнице стоят стопки наполовину пустых тарелок. Наше возвращение явно прервало их вечеринку. Я прислоняюсь к кухонному острову, чувствуя себя одновременно перегруженной эмоциями и счастливой самым лучшим из возможных способов.
Мы едим фондю из большой кастрюльки, которую Пчёлки установили на столе. Если в Пчёлках что-то и неизменно, так то, что они точно умеют отдыхать. Я слушаю их разговоры о предстоящей свадьбе и паре других событий.
Бёрди ловит мой взгляд из другого конца комнаты и кивает в сторону крыльца. Я выскальзываю наружу, ночной воздух окутывает меня, вдали мерно и привычно грохочут волны — теперь звук стал для меня родным. Под этот звук я засыпаю и под него просыпаюсь.
Я проверяю Игги — он свернулся калачиком на камне под своим кустом гибискуса.
— Привет, дружище, — шепчу я.
Кэл присоединяется ко мне пару минут спустя, опускаясь на стул рядом со мной — теперь он в шортах и футболке. Сначала мы ничего не говорим, он просто проскальзывает своей рукой в мою ладонь.
— Я забыла, как здесь тихо, — говорю я.
Он косится на меня.
— С Пчёлками особо не заскучаешь.
Я тихо смеюсь, когда кто-то внутри громко хохочет, а кто-то начинает подпевать музыке.
— Они скучали по нам.
— И что ты по этому поводу чувствуешь? — спрашивает он.
Я смотрю на него и думаю о Нью-Йорке, о том, как кто-то узнал его и скучал по нему там. В Нью-Йорке по мне никто не скучает. И я думаю о том, что эта жизнь на Коконат-Бич — место,
