Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Я не…
– Не зарекайся, малышка, потом неловко будет.
– Ты же сказал, что мы больше не увидимся.
Ветер носится по небольшому пятачку перед магазином, но мне совсем не холодно. Делаю шаг назад, Аня тоже отступает, безмолвно умоляя объясниться, но сказано и сделано на сегодня достаточно. Возвращаюсь к машине, прыгаю за руль и уезжаю. Вечерок выдался насыщенный, довести девушку сначала до оргазма, потом до слез… могу, умею, практикую и ни о чем не жалею. Теперь мне нужен горячий душ и долгий крепкий сон, дел завтра немерено.
Глава 20
POV Никита
Десять часов в отрубе, и я снова чувствую себя человеком: голова в рабочем режиме, мысли ясные. Первым делом отгоняю машину в соседний город, чтобы подлатать царапину и починить наконец переднюю пассажирскую дверь. Старший Джонович встречает меня у рабочего бокса, который отгрохал рядом с домом, и хитро щурится, что значит: младший уже успел позвонить ему и рассказать о том, что вчера я наведывался на базу не один.
– Ну что, сынок, можно тебя поздравить? – дразняще спрашивает Марат, протягивая руку.
Отвечаю на рукопожатие, осуждающе покачав головой, и молча передаю ключи.
– Да ладно тебе, тут нечего стесняться, – хохочет он, шевеля густыми седыми усами. – Молодость создана для любви и приключений.
– А старость для деменции и сплетен, – отвечаю я. – «Ниву» дашь погонять?
– Чтобы ты и ее разбил?
– Я буду осторожен.
– А то я тебя не знаю, бери семерку!
– Она едет максимум восемьдесят, я три часа буду только обратно добираться.
– Тише едешь, дальше приедешь.
– Джонович, не нуди, – хмуро говорю я, и старикан сдается, вытаскивая из кармана жилетки ключи от «Нивы». Больше выделывался.
– Найду хоть одну царапину, шкуру спущу, – ворчит он, критически осматривая мою машину. – Ничего тебе доверить нельзя.
– Ага. – Выхватываю ключи из жилистых сморщенных пальцев и уже собираюсь двинуться в сторону парковки, но Марат хватает меня за капюшон толстовки – несмотря на преклонный возраст, силы у этого мужика все еще немерено.
– Куда собрался?
– Мне нужно на работу.
– Пообедаешь и поедешь. Нана тебя ждет.
– Но…
– Никита, не заставляй тащить тебя силой! – властно гаркает он. – Ты и так раз в год приезжаешь, думаешь, мы отпустим тебя просто так?!
– Ладно, не ори, – вздыхаю я. – Загляну ненадолго.
В доме Гурамовых привычно пахнет мятным отваром и специями, толстушка Нана суетится на просторной кухне, накрывая на стол, а за обедом засыпает меня вопросами и рассказами о детях и внуках. Уплетаю тарелку супа, большую порцию жаркого, в котором, как всегда, слишком много кинзы, и едва могу дышать, но стряпня Наны слишком вкусная, чтобы оставить хоть крошку. Это место и впрямь дарит приятное чувство умиротворения, будто я заглянул на обед к дальним родственникам. Не уверен, что могу по праву считать себя частью этой семьи, но люди, живущие здесь, всегда относились ко мне по-человечески, поэтому я стараюсь платить им тем же.
– Может, добавки? – предлагает Нана, умиленно наблюдая за тем, как я вожу ломтем свежего хлеба по дну тарелки, собирая мясной сок.
– Нет, спасибо, иначе я в машину не влезу.
– Скажешь тоже, Никитка, ты худющий, как скелет! Видел бы ты Гарика сейчас, вот с кого стоит пример брать!
– Не стоит, – протестует Марат, – Гарик скоро с дивана встать без чужой помощи не сможет, разожрался, просто ужас.
– Не говори так о сыне!
– У меня еще двое есть, – ухмыляется он. – Положи лучше Никите еды с собой.
– Не нужно, – встреваю я.
– Не отказывайся, дорогой, – ласково говорит Нана и встает из-за стола.
Марат вытирает усы салфеткой, делая вид, что не замечает моего недовольного взгляда, и заговаривает, понизив голос:
– Ты уже слышал о Николае? А говорят, чудес не бывает. – Молча киваю, и Джонович злобно дергает мохнатыми бровями. – Если…
– Не думаю, что в ближайшее время ему будет дело до меня.
– И все равно, – настойчиво произносит он, – прошу тебя, Никита, не лезь на рожон.
– И не собирался, – отзываюсь спокойно и поднимаюсь. – Спасибо за обед, мне уже правда пора.
Нана вручает мне пакет с продовольственной помощью и тепло обнимает на прощание у двери, а Марат провожает до машины. Уже готовлюсь выслушать предупреждающую лекцию о своей манере вождения, но вместо этого дядька крепко пожимает мою ладонь и хлопает по плечу:
– Заезжал бы ты почаще.
– Скоро приеду. За машиной.
Он усмехается и шутливо замахивается на меня:
– Дать бы тебе в лоб.
– Ну попробуй.
– Да жалко, ты и так на голову раненный. Машина твоя будет готова через пару дней, а в следующие выходные Жанна с детьми приедет…
– Джонович, не начинай.
– А что такого? Девочку свою тоже привози, посидим по-семейному. Расул сказал, она хорошенькая, только больно молодая. Сколько ей лет?
Мысли об Ане вызывают волнующий трепет и жар в гортани. Свою девочку – неплохо звучит, только эта девочка пока не готова стать моей, мы еще в процессе.
– Уже все можно, – неторопливо отвечаю я.
– Это не цифра.
– Совершеннолетняя, Джонович, не волнуйся.
– Смотри мне!
Марат грозит указательным пальцем, и я хлопаю его по руке, рассмеявшись, а затем снимаю бордовую «Ниву» с сигнализации и сажусь за руль. Закрываю дверь, опускаю окно, Марат как-то страдальчески вздыхает, но больше никаких советов не дает, знает, что бесполезно.
– Будь здоров, старичок. Как с тачкой закончите, набери.
«Нива» сильно уступает в резвости моей машине, но это лучше, чем ничего. Через полтора часа я уже подъезжаю к караоке и спускаюсь в подвал, намереваясь быстро разобраться с рабочими задачами, а после уже приступить к решению проблем, которых Анечка насыпала мне до жопы. Единственное, что держит в тонусе, так это внутренняя уверенность в том, что малышка того стоит. Когда я закончу и ее мысли будут лишь обо мне, мы здорово развлечемся, на меньшее я не согласен, не люблю делиться.
Так в заботах проходит пара часов, и тут я слышу стук в дверь кабинета.
– Никита Сергеевич, можно?!
Любимый тезка пожаловал. Откидываюсь на спинку кресла, массируя пекущие глаза, и нехотя отвечаю:
– Заходи!
На пороге появляется клубничный Никита. Фирменная дерзкая улыбочка, приталенная рубашечка – обольститель недоразвитый.
– Может, хотите кофе? Мы открываемся через десять минут, и…
А еще жополиз, но в правильную булку целует. Плюс ему как работнику, минус как пацану.
– Можно, – киваю я. – Коренастик пришел?
– Кто? А-а-а… Андрей. Да, он здесь, бар мы уже подготовили, зал тоже в порядке.
– Вот как? Ну возьмите по пирожку с верхней полки
