Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Прекращай реветь, – ворчит Никита напротив моих приоткрытых губ, – я себя маньяком чувствую.
– Ты он и есть, – отвечаю я и целую его снова, но он вдруг отлепляет меня от себя, остановившись. – В чем дело?
– В тебе, – хлестко произносит Никита.
– Я-я-я… я в порядке…
– Хрень! Ты в полном, мать его, беспорядке!
– И что теперь? Пожалеешь меня? – спрашиваю с неприкрытым сарказмом. – Ты бесишься только потому, что не можешь это контролировать, но… это не твои проблемы, разве нет?
– Я больше не хочу этого видеть, – строго произносит он, стирая слезы с моих щек.
– Тогда… – прижимаюсь к нему всем телом, невообразимо осмелев, и опускаю мокрые тяжелые ресницы, – просто закрой глаза и поцелуй меня снова. Пожалуйста, Никита, я ведь… я-я…
Грязная ругань тонет в шумном дыхании и шорохе, губы Никиты снова на моих, ладони ложатся на ягодицы, и я покачиваюсь от рывка, коротко застонав. Реальность сливается с фантазиями, не оставляя места для размышлений. Миг или вечность? На время или навсегда? Особенно или незначительно? Не представляю, кто я для Никиты, боюсь признать, кем он становится для меня, но держусь за него, принимаю, отдаю – и так по кругу, снова и снова, на грани приличия, но уже за гранью понимания. Мы оба возбуждены, заведены до предела. В беседке уже не просто тепло, жарко, одежда мешает, тело жаждет откровенных прикосновений и ласк, а ядовитые пары окутывают мысли.
– Никита… – зову, сама не зная, зачем именно.
– Да, малышка? – Он стягивает резинку с моих волос и массирует голову.
Ерзаю на его коленях, волосы рассыпаются по плечам, лезут в лицо, и сквозь спутанные пряди я вижу дурманящую улыбку черта.
– Даже не думай, – вкрадчиво произносит он, – секса сегодня не будет.
– Почему?
– А ты готова?
Оторопело моргаю, но ответа так и не нахожу. Паутина хаотичных мыслей сбивает с толку.
– Вот поэтому, – бросает Никита и припадает ртом к моей шее, легонько кусает и скользит губами вверх к подбородку. – Как же ты меня заебала, просто немыслимо.
– Я могу…
– Уйти? – едко усмехается он. – Ни хрена ты не можешь.
– Тогда что?..
– Исправь все, Аня. Исправь сейчас же.
– Как? – Вонзаю ногти ему в плечи, но не для того, чтобы оттолкнуть, наоборот, отчаянно стараюсь удержать.
– Скажи, чего ты от меня хочешь, – хриплый голос кромсает страхи и волнения, жестокие горячие губы снова критически близко. – Прими решение, смирись и скажи уже прямо, мне надоело все из тебя клещами вытаскивать.
– Этого… – отвечаю я, чуть было не сорвав поцелуй, но не выходит.
– Конкретнее, – рычит Никита, откинувшись на спинку дивана, а его руки продолжают ощупывать мое тело поверх платья: бедра, талия, ребра, грудь, и за каждым касанием тянутся дорожки из фейерверков.
– Хочу, чтобы ты целовал меня, – зачарованно произношу я, собираясь вновь прильнуть к нему, но Никита вдруг сжимает мою шею, не подпуская.
– И все?
– Нет.
– Что еще? – Он все держит меня на расстоянии. – Я не буду угадывать, ты должна сама сказать.
Он и правда ужасный, худший на свете. Грубый, беспощадный, но он нужен мне. Слышу слабые вопли здравого смысла на задворках разума, оцепенев.
«Он разобьет тебе сердце!»
Плевать!
«Он уничтожит твою душу!»
И пусть, от нее уже все равно ничего не осталось.
«Он станет твоей самой большой ошибкой!»
Самым верным решением!
– Тебя хочу, – говорю я, обхватывая его запястье, и слабо улыбаюсь, почувствовав, как вздрагивают пальцы на моей шее.
– Ты в этом уверена?
– Зачем ты меня отговариваешь?
– Не отговариваю, предупреждаю, – исправляет Никита, наконец-то позволяя мне сократить дистанцию. – Сейчас я действительно последний раз даю тебе право выбора, Аня. Попросишь отвезти тебя домой, я это сделаю, и больше мы не увидимся, но если нет…
Пауза разделяет нас непреодолимой бесконечностью недосказанностей, несмотря на то что между нами всего лишь сантиметры.
– Ты все еще боишься меня?
– Боюсь, – сознаюсь я и тоже обхватываю его шею, крепко сжимая. – И себя рядом с тобой тоже боюсь. И будущего, и прошлого, и боли, и ошибок, и перемен.
– О том и речь, магических изменений не будет. Аня, я не играю, не притворяюсь, не прячу за пафосной бравадой свою нежную душу. Я такой и есть.
– Знаю. – Поднимаю голову и пытаюсь проморгаться. Стихийная страсть, поддерживающая внутренний стержень, растворяется в ночной тишине, ядовитый дурман тоже исчезает. Исцеляющий эффект, конечно, впечатляет, но он временный, как таблетка обезболивающего, что устраняет лишь симптомы. – Никита, ответь мне тоже честно, пожалуйста. Я правда тебе нравлюсь?
– Тупой вопрос.
– Значит, дай тупой ответ.
– Да.
– Но-о-о?..
– Все «но» я тебе уже озвучил.
Над нами такое прекрасное звездное небо. Миллионы и миллионы звезд, что так далеки, но все равно поразительны. Ощущаю кончиками пальцев, как напрягается шея Никиты: он тоже смотрит вверх, и в это же мгновение падает звезда, оставляя за собой тусклую полоску света.
– Даже не пытайся загадать меня, малышка. Это только зря потраченное желание.
– Я бы тебя не загадала, – в очередной раз лгу, потому что сделала именно это, и опускаю подбородок, глядя в усталые, но непоколебимые темные глаза. – Отвези меня домой, Никита.
POV Никита
Дорога в обратную сторону по обыкновению ощущается короче. Аня притворяется спящей, и я ей это позволяю, обдумывая все то, что мы успели натворить. Незначительная игра, начавшаяся с идиотской просьбы Сереги, и развлечение, родившееся из любопытства, неожиданно приняли крутой оборот. Мои губы горят, ладони покалывает, сердце колотится, а в голове все крутятся воспоминания последних нескольких часов. Хер его знает, как так получилось и почему именно эта девчонка может смотреть так, что мне совсем не хочется ее отпускать, но в итоге я прихожу к одному-единственному выводу – нам пизда. Я не привык анализировать свои желания, не силен в настройке и контроле реакций, но сегодня, сейчас это не одно определенное чувство вроде желания или увлеченности, не одна эмоция, даже не десять, а все разом, словно ко мне подключили сотню оголенных проводов, и это слишком хорошо, чтобы не проверить, какая у этой хрени может быть максимальная мощность. Мне нужно все, без ограничений и оговорок, нужна Аня, и точка. Разбираться в причинах и следствиях не так интересно, как проверить на деле, насколько ярко мы сможем зажечь. Никитина,
