Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

все время таскаюсь в солнцезащитных очках, как наркоман? — насмешливо протянул Кирилл. — Разумеется. В России это может быть некритично, но в США или где-нибудь в Великобритании узнают все. Думаешь, я выпендриваюсь? Да ни фига! После того как один раз побегаешь от толпы, начинаешь вести себя осторожно. Знаешь, сколько всего с нами было, лапуля? Знаешь, зачем нам столько охраны? На Гектора однажды напал неадекватный фанат с ножом. Дочь Феликса пытались похитить, чтобы запросить выкуп. Сестру Марса преследовали ненормальные фанатки, решив, что она его девушка. Ее столкнули с третьего этажа, но, слава богу, все обошлось.

— Какой кошмар… А что было у тебя? — с любопытством спросила я, предвкушая еще одну пугающую историю.

— У меня? Ну, у меня… Воровали нижнее белье несколько недель, — со вздохом признался Кирилл, и я зашлась в смехе.

— В смысле?!

— В прямом. Кто-то методично таскал трусы из корзины. Не то чтобы мне было их жалко, но как-то неприятен сам факт того, что в твоем доме кто-то шурует. А, да, этот чел иногда жрал мою еду.

— Ничего себе, — всплеснула руками я. — Кто же это оказался?

— Мы с Октом понаставили камер и устроили засаду, — буркнул Кирилл. — Это было… привидение. — И он неожиданно ткнул меня в бок, заставив вскрикнуть — решил напугать. Я тотчас ударила его по плечу — не больно, по-дружески, и осеклась. Как же, это же суперзвезда и мой, можно сказать, работодатель.

— Какое еще привидение? — рассерженно спросила я. Кирилл расхохотался.

— Да никакое, в общем-то. Это была горничная.

— И зачем ей твои трусы?! Перешивала под себя?!

— Продавала, — хмыкнул Кирилл. — Оказалось, она брала не только их, но и другую одежду.

— Невероятно, — не могла поверить я в эту дичь. — Ты серьезно?

— Серьезно. Без шуток — она продавала мои вещи на аукционе. Есть, знаешь ли, нелегальные аукционы с вещами знаменитостей.

— Вот стерва, — искренне возмутилась я наглости горничной.

— На самом деле она делала это ради дочери — девочка заболела, а страховка не покрывала лечение, — вдруг серьезно сказал Кирилл. — Я попросил администрацию отеля не вызывать полицию. Сам с ней поговорил.

— Ох, ничего себе, — выдохнула я. — И чем все закончилось?

— Я оплатил лечение ее дочери, — ответил Кирилл, поднося к губам бокал. — Теперь Тереза присматривает за моим бунгало в Калифорнии.

— Серьезно? — изумленно выдохнула я.

— Серьезно, — пожал плечами он.

— Ты удивительный человек, — призналась я неожиданно для самой себя. — Иногда ты совершаешь абсолютно идиотские поступки, а иногда поражаешь.

В ответ Кирилл лишь улыбнулся. А мне вдруг показалось, что глаза его наполнены светом. Или во всем виноват алкоголь? Хотя и выпила я совсем немного.

Мы отправились домой — неспешно шагали по улице, и наши предплечья касались друг друга, а я поймала себя на мысли, что мне хочется, чтобы Кирилл взял меня за руку. Хочется почувствовать тепло его твердой узкой ладони.

— Тебе нравится этот город? — спросил он, явно не зная, о чем я думаю.

— Очень, — улыбнулась я. — А тебе?

— Не знаю. Когда-то я мечтал путешествовать. А потом поймал себя на мысли — для меня все большие города стали похожими. Рим, Париж, Лондон, Нью-Йорк… Но, надо признать, здесь неплохо. По крайней мере, сейчас.

— А я хочу побывать в Риме, — призналась вдруг я. И почему я становлюсь рядом с ним такой откровенной?

— Рим? Что такого в Риме? — спросил Кирилл с любопытством.

— Ты как дурачок. Это же один из древнейших городов с богатой историей и архитектурой, — начала было я, но меня перебили:

— А если честно? — хитро прищурился он, словно видел меня насквозь.

— Хочу попробовать настоящую итальянскую пиццу и пасту, — призналась я. — С детства.

Кирилл засмеялся.

За руку он меня все же не взял. А если бы взял, я бы вырвала свою ладонь из его пальцев.

Уснула я снова мгновенно, едва легла в кровать с влажными после душа волосами, но сквозь сон слышала, как Кирилл выходил на лоджию и долго стоял там. То ли не мог уснуть, то ли не хотел.

Я разлепила глаза рано утром от того, что в спальне пахло свежесваренным кофе. Аромат был столь ярким и соблазнительным, что я приоткрыла один глаз. Напротив меня на стуле сидел Кирилл и, уткнувшись щекой в кулак, гипнотизировал взглядом.

— Доброе утро, лапуля, — громко сказал он, увидев, что я проснулась, подорвался и распахнул шторы, впуская в спальню солнечный свет.

— Я еще сплю, — простонала я, укрывшись одеялом до самого носа. Лучи попадали прямо в глаза.

— Хватит спать, Наташенька, вставай и иди совершать подвиги!

— Я что, рыцарь? — фыркнула я, с жадностью вдыхая соблазнительный кофейный аромат.

— А почему бы и нет? — улыбнулся Кирилл.

— Тогда ты будешь моей принцессой, — объявила я и все-таки поднялась — да так резко, что едва не перевернула белоснежный поднос, стоящий на второй половине кровати. На подносе я увидела кружку кофе, который расплескался по его деревянному дну, зефир и две алые розы.

— Ну спасибо, — мрачно сказала я, дотронулась до цветка и тотчас уколола палец. — Хочешь, чтобы я умерла?

— Что? — изумился Кирилл.

— Два цветка дарят на похороны, — зевнула я.

— О, пресвятые галоши, — закатил глаза музыкант. — Точно. Я и забыл, что у вас есть эта дикая традиция с четным и нечетным количеством.

— Тебе повезло, что я несуеверная. Что ты хочешь? — прямо спросила я Кирилла. Не просто же так он приперся с утра пораньше с кофе.

— Да тут Октавий придумал одну штуку, — забормотал Кирилл, пряча глазки. — Вот я и подумал…

Он замолчал.

— Давай, смелее, — подбодрила его я, чувствуя, что Октавий этот ничего хорошего точно придумать не мог.

— Окт сфоткал свою Лилит без одежды, мне теперь тоже нужно, — невинным тоном ответил Кирилл и еще более невинно поморгал. Это было так потешно, что я даже рассердиться как следует не смогла.

— Знаешь, — выразительно посмотрела я на него, — мы, конечно, договор подписали, но заниматься подобной ерундой я не собираюсь.

— Ничего видно не