Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
С этими словами он показал мне селфи, которое прислал Октавий, предварительно замазав его лицо. На экране телефона я увидела весьма интересную парочку: Октавий прижимал к себе стройную брюнетку с тонким лицом и жгучим взглядом — должно быть, ту самую Лилит, которую выбрал ему Кирилл. Они оба были обнажены — по крайней мере, до пояса, и ее грудь он небрежно прикрывал собственной рукой, перекинув ее через плечо девушки.
Я похолодела. Нет, выглядели эти двое мило, хоть фото и было отчасти вызывающим, но повторять подобное с Кириллом мне не хотелось.
И почти тут же меня бросило в жар — я представила себя и его на месте этой парочки. Кажется, даже щеки запылали, но не от смущения, а от того, что я поймала себя на мысли, что мне бы это понравилось.
— Ну как? — весело спросил Кирилл.
— Никак, — отрезала я. — Лапать меня ты не будешь.
— Можно подумать, я об этом только и мечтаю! — фыркнул он. — Но я должен сделать Окту ответку! Слушай, давай ты просто разденешься и встанешь у окна, а я сфотографирую тебя со спины?
— Не хочу, — отрезала я.
— Я тебя пальцем не трону! Господи Иисусе, лапуля, я не должен проиграть! — занервничал Кирилл. — Ты просто не представляешь, что на кону!
Я вздохнула и выдохнула, не зная, что делать. Этот человек спас меня от людей Альберта. Значит, я должна ему помочь. Но раздеваться перед ним мне не хочется — бред какой-то. Мне это не нравится. Нужен компромисс.
— Давай сфотографируемся иначе, — чуть подумав, ответила я. — Необязательно ведь повторять за ними.
— Как? — живо поинтересовался Кирилл. И я полезла в интернет искать фото с влюбленными парочками, чтобы найти подходящий вариант.
Прошло всего лишь полчаса времени, и мы стали пробовать сфотографироваться напротив огромного зеркала в прихожей. Я заставила Кирилла снять футболку, чтобы его торс был обнаженным, сама же надела его свободную клетчатую рубашку, расстегнув ее наполовину — так, что получилось своеобразное декольте. Для фотографии ему пришлось взять меня на руки, и я, выслушивая нескончаемый поток жалоб, обхватила его бедра ногами, прижалась к груди и положила одну руку на его шею. В другой руке у меня был его телефон — я делала селфи, пока Кирилл держал меня.
Я сделала несколько первых кадров, и Кирилл недовольно заметил:
— Застегни рубашку, слишком откровенно.
— Нормально, — отмахнулась я. — Ты же вообще хотел, чтобы я ее сняла.
— Ты бы стояла спиной, и никто бы ничего не увидел, — заспорил Кирилл, сильнее прижал к себе, чтобы подхватить поудобнее — я чувствовала его горячие ладони на своих бедрах, и это, честно сказать, сводило меня с ума. Слишком откровенными были эти прикосновения. Слишком часто начинало стучать сердце, и я надеялась, что Кирилл не услышит его.
— Поцелуй меня в щеку, — велел он. — Так правдоподобнее будет.
Я послушно коснулась губами его щеки — снова гладко выбритой и пахнущей морем. Может быть, все дело в геле для бритья, которым он пользуется? И вдруг вспомнила, как играла с ним в супер-джете. Кирилл, кажется, тоже это вспомнил.
— И веди себя прилично, лапуля, — заявил он нахально. — Если что, я сдерживаться больше не буду.
Это должно было стать угрозой, но стало обещанием, выполнения которого я ждала. Боже, да что со мной не так?! Я не должна думать об этом человеке. Вернее, я не должна думать о нем так.
— Ты горячий, как печка, — хрипло сказала я, делая еще одно селфи — у меня дрожали пальцы. Не из-за близости с Кириллом, а сами по себе. Для меня это было нормально.
— А ты тяжелая, как холодильник, — проворчал он, и все мое романтическое настроение как ветром сдуло.
— Не ври! — возмутилась я, точно зная, что это не так. Я с детства была худой, и меня всегда хотели накормить, думая, что я недоедаю. Класса до девятого я стеснялась своих острых коленок и лопаток, а потом, что называется, из гадкого утенка превратилась в прекрасного лебедя. Еще и с веснушками и рыжими волосами смирилась — ко мне пришла уверенность в себе и понимание, что я хорошенькая.
— Никогда не вру, — сдул прядь волос со лба Кирилл. — Видимо, ты много грешила, дочь моя, а грехи всегда много весят.
— Уймись, — проворчала я, чувствуя себя в его руках довольно комфортно и почему-то точно зная, что этот клоун не отпустит меня, и я не рухну на пол. — Давай еще раз сделаем фото, мне предыдущие не нравятся.
— Надоела, — закатил глаза Кирилл, но широко улыбнулся, глядя в зеркало, а я снова потянулась к его щеке. Однако в последний момент он повернулся ко мне, и я коснулась своими губами его губ. Кирилл не стал целовать меня — наверное, ждал, что это сделаю я, но я невозмутимо отстранилась и, делая вид, что ничего страшного не произошло, потребовала поставить меня на пол, хотя в который раз призналась себе самой, что была бы не прочь продолжить с ним то, что мы начали на супер-джете.
В итоге фотографию Октавию мы отправили последнюю — ту, на которой был запечатлен поцелуй. Выглядели мы как настоящая пара, трогательно и романтично. Словно не было никакого договора, денег и побега.
А были только мы.
Глава 27
После впечатляющих селфи, от которых сердце стучало громче, мы снова пошли гулять — нам нравилось шагать по шумным московским улицам без маршрута, идти, не зная, куда приведет нас выбранный путь, но понимая, что одолеем любую дорогу. Кирилл все еще бесил меня, но порою я посматривала на него совсем иначе — не как на зазвездившуюся мечту миллионов девушек, а может быть, и парней, а как на обычного человека. Хотя… такие, как он, априори не могли быть обычными — слишком ярким был этот парень, слишком ярко светились его глаза, слишком яркие идеи посещали голову с вечно растрепанными, словно в художественном беспорядке, волосами. Кирилл был не такой, как остальные, и, глядя на то, как он улыбается на ходу, держа в одной руке сладкую вату, а в другой — кофе, я сама начинала
