Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

улыбаться. Мне казалось, что Кирилл — Маленький принц, тот самый, из сказки, только его не укусила желтая змейка и не отправила обратно на свой астероид. Этот Маленький принц остался на земле и повзрослел. Узнал, что такое грязь, и не раз падал в нее, обрел популярность и любовь других, но сам остался одиноким.

Не знаю, почему я думала, что Кирилл одинок. Мне так казалось с того момента, как он сказал про «Клуб 27». Но я не хотела спрашивать у него ни о чем — решила, что сделаю это позднее, когда мы станем ближе. Откуда в моей голове вообще появилась эта мысль — о том, что мы станем ближе, я понятия не имела. Она пришла ко мне тогда, когда мы встречали закат на Воробьевых горах — специально для этого нашли смотровую площадку после прогулки по набережной. Несмотря на усталость, прохладу, которая медленно, но верно приходила на смену жаре, на огромное количество туристов, и на то, что нам так и не удалось прокатиться на канатной дороге, я чувствовала себя умиротворенной. Стоя рядом с Кириллом, я касалась его предплечья своим и ловила взглядом последние лучи уходящего медного солнца, которое, словно бы на прощание, окрасило небо золотисто-медовыми красками. Да так, что все фото казались «открыточными» — яркими и красочными.

Домой мы приехали поздно — решили, что было бы здорово посмотреть на ночной город со смотровой площадки. Ну как мы… Я решила, это мне было интересно. А Кириллу было все равно — он видел столько за свою жизнь, сколько мне и не снилось. Бывал в самых больших и прекрасных городах этого мира и наслаждался лучшими пейзажами.

— Если тебе надоело, мы можем уехать, — осторожно сказала ему я, но он отмахнулся:

— Нет, останемся.

— Тебе наверняка все это наскучило, — сощурилась я.

— Мне ничто не может наскучить, если рядом интересный человек, — ослепительно улыбнулся он.

— Значит, я интересная? — склонила я голову на бок.

— Может быть, лапуля, — уклончиво ответил Кирилл. — Нравится наблюдать за тобой.

Мне захотелось улыбнуться, но я не собиралась показывать ему своей радости.

— Наблюдать, как за зверем в зоопарке? — усмехнулась я.

— Как за ребенком, у которого восторг могут вызвать даже огоньки на зданиях, — развеселился Кирилл, намекая на мои восторги по поводу небоскребов вдали.

Ему действительно нравилось наблюдать за мной — изредка я ловила на себе его взгляды, но делала вид, что не замечаю их. Все-таки он был странным — человеческие эмоции доставляли ему больше удовольствия, чем живописные городские пейзажи. Я не выдержала в такси, когда мы ехали домой. Я смотрела в окно, с восхищением ловя взглядом каждую мелочь ночного мегаполиса, каждый отблеск ярких вывесок, каждый отсвет огней большого города. А Кирилл смотрел на меня.

— Влюбился? — неожиданно для самой себя спросила я, не поворачиваясь к нему.

— Я бы и рад, но не могу, лапуля, — ответил он со своей обычной небрежностью в голосе, однако за этой небрежностью улавливалось что-то еще. Быть может, отголоски тоски.

— Почему же? — сделала я вид, что обиделась. — Я что, недостаточно хороша для тебя, мистер Суперстар?

— Достаточно, — ответил Кирилл и, развязно подмигнув, положил мне руку на плечо. — Более чем. Хотя белье я тебе рекомендую носить другое. Знаешь, с кружевами и…

— Заткнись, — пихнула я его локтем в ребро. Я делала это, не задумываясь, что передо мной звезда первой величины — я поймала себя на мысли, что вообще забыла об этом.

— И быть более нежной! — поднял указательный палец Кирилл. — Знаешь, мы, мужики, любим покорных женщин и все такое.

— Жена должна быть послушной, — встрял с переднего сиденья водитель, в чьем голосе слышался акцент.

— Точно! — тотчас подхватил Кирилл.

— А больше она ему ничего не должна? — нахмурилась я, на что таксист минут десять с готовностью перечислял мне, что, по его драгоценному мнению, должна делать жена своему мужу. Делать она должна была столько, что у меня глаза закатывались. И от его слов, кажется, устал даже Кирилл — он откинул голову назад и закрыл глаза.

— …И на мужа обижаться тоже не должна. Вот какой должна быть хорошая жена! — торжественно заявил водитель, наконец выговорившись.

— В такую жену надо потыкать палкой, — хмуро ответила я.

— Зачем это?

— Проверить, жива ли она.

Я хотела донести таксисту свой взгляд на то, какими должны быть жена и муж, а также рассказать про равноправие, однако этого у меня не получилось — у него зазвонил телефон, и таксист, как-то вдруг подобравшись, прокашлялся и заговорил неуверенно и лебезяще. Я не сразу поняла, что позвонила его жена, а когда до меня дошло, я чуть не подавилась со смеху. Причем орала она так, что слышала даже я с заднего сиденья.

Я повернулась к Кириллу, чтобы поржать вместе с ним, но поняла, что он заснул. Его глаза были закрытыми, а грудь, обтянутая футболкой с Человеком-пауком, мерно вздымалась. Во сне он казался милым и каким-то беззащитным, и я поймала себя на мысли, что хочу смотреть на него еще и еще. На его лицо то и дело падали отсветы фонарей и вывесок, мимо которых мы проносились, и я, словно зачарованная, не могла оторвать от него взгляд.

Не знаю, когда мои губы начало покалывать от странного, нестерпимого желания поцеловать его. Я с досадой прикусила нижнюю, но желание от этого никуда не исчезло, а противная память словно специально подсовывала мне воспоминание, в котором мы целовались в самолете.

Я не заметила, как склонилась к Кириллу — меня тянуло к нему, словно магнитом. И вздрогнула, когда он вдруг, не открывая глаз, хрипло сказал:

— Хочешь поцеловать меня?

Я коротко выдохнула, поняв, что меня поймали, но положение неожиданно спас таксист. Закончив разговаривать с супругой, он резко затормозил с воплем, что мы приехали.

— Хочу разбудить тебя, балбес! — тотчас выкрикнула я довольно громко. — Вставай, уже дома! Алло, вставай, бестолочь!

Кирилл нехотя открыл взгляд и широко улыбнулся, словно знал, что я лгу.

«Я же знаю, чего ты хочешь», — вот что говорил его взгляд. А мой… Мой взгляд ничего не говорил. Я старалась быть максимально отстраненной. Он не должен знать о моих чувствах. Ни к чему это.

Кирилл расплатился, щедро оставив таксисту