Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
— С мужем ласково обращаться надо, да. Не орать, как шакал.
На этом под хохот Кирилла таксист умчался. Видимо, так хотел поддержать щедрого клиента.
— Орать… — Сквозь смех говорил музыкант, едва ли не согнувшись пополам. — Как шакал… Я сейчас сам орать буду!
— Ты его подговорил! — фыркнула я, недовольная, что нас приняли за мужа и жену.
— Клянусь, нет! Респект мужику! Хочешь, я буду звать тебя шакалом, а? Или Шакаликом. Вместо лапули? — в край развеселился он. Да он сейчас лопнет от смеха! Скотина! А я его еще с Маленьким принцем сравнивала! Да он великовозрастная детина, вот кто!
— Ты не в курсе, шакалы рыжие? — не успокаивался Кирилл, хоть и видел, что я злюсь. — Вроде рыжие… Хотя в «Короле льве» шакалы были какие-то серые в крапинку. А ты выть умеешь? Покажи мастер-класс?
— Отстань!
— Серьезно!
— Если я шакал, то ты у нас кто? Благородный Симба?
— Как знать, Шакалик, — не затыкался Кирилл.
— Я знаю только одно — домой ты не попадешь, — милым голосом сказала я, ловко вытащила у него из кармана джинсов ключи, заставив прекратить ржать в одно мгновение, и рывком открыла подъездную дверь.
Пока этот олух хлопал ушами, я захлопнула дверь у него прямо перед носом и в гордом одиночестве поднялась в квартиру. Почти тут же я оказалась на лоджии и, выглянув с нее, увидела Кирилла, так и стоящего внизу. Он больше не смеялся. Упер руки в боки и злобно смотрел на меня. Я со счастливой улыбкой показала ему язык. Пусть знает, как называть Наташеньку шакалом.
— Открой! — приглушенным голосом потребовал Кирилл. Я помотала головой. — Открой, я сказал! Наташа!
— Что, я больше не шакал? — спросила я с довольной улыбочкой. Мне нравилось мучить его. В отместку, разумеется.
— Ты прекрасная фея, — сообщил мне Кирилл и, решив, что эти слова подействовали на меня, потянулся к домофону. Он заиграл в прихожей, однако я не побежала открывать дверь. Пусть помучается.
— Открывай уже! — потеряв терпение, выкрикнул музыкант. Ему явно не хотелось проторчать во дворе всю ночь. Ну или в подъезде.
Я с загадочной полуулыбкой, достойной самой Моны Лизы, покачала головой, глядя на него сверху вниз.
— Быстро открой! — выкрикнул Кирилл громко, совсем позабыв, что на дворе ночь. Это у него получалось хорошо — не зря же он был вторым солистом в группе.
— Хватит орать! — раздался из окошка на втором этаже недовольный женский голос. — Сейчас полицию вызову! У нас тут дом образцового содержания, а не богадельня.
Глядя на меня, Кирилл молитвенно сложил ладони у груди, прося смилостивиться, и я, сжалившись над ним и решив, что на этом воспитательные меры можно прекратить, скинула ключи. Скинула, признаюсь, неудачно — они попали прямо в живописную клумбу, и Кириллу пришлось лезть в цветы, чтобы эти ключи отыскать.
— А ну отошел от клумбы! — заорал все тот же женский голос. — Мы тут сажаем-поливаем, а вы топчите, наркоманы проклятые! Что ты там рыщешь, как псина?!
— Ключи ищу, мадам, — вежливо ответил Кирилл, но его не расслышали. И додумали того, чего не было:
— Чего-чего ищешь? Закладку, что ли? Ах ты образина бессовестная! Хоть бы молчал! Да как язык только повернулся мне такое сказать!
Я зажала рот ладонью, чтобы не засмеяться в голос. Кажется, в каждом дворе есть своя Фроловна.
Кирилл все-таки нашел ключи и юркнул в подъезд, а уже через пару минут оказался в квартире, крайне возмущенный.
— Вот ты подлая, а, — заявил он мне. — Подставила меня!
— Ты этого заслужил! — задорно ответила ему я и закрылась в ванной комнате — хотелось принять прохладный душ. Кирилл, правда, решил, что я спряталась от него. И пока я раздевалась, ломился в дверь, как молодой бычок. А зря. Когда на мне ничего не осталось, за исключением разве что банного полотенца в руках, он, сломав замок, распахнул дверь ванной.
Не знаю, как у Кирилла это вышло — скорее всего, что-то было с замком. Он то ли слабым оказался, то ли сломанным — короче, не выдержал напора этого психа. Кирилл сам не ожидал, что у него получится сломать замок и открыть дверь, однако еще больше он не ожидал увидеть меня.
— О май гад! — вскликнул он и закрыл глаза ладонью, пока я стояла, как вкопанная, сжимая несчастное полотенце так, что побелели костяшки. — Я не смотрю! Честно! Наташа, я ничего не видел!
— Пошел. Вон. — Отрывисто сказала я, надеясь, что полотенце прикрыло хоть что-то.
— Наташа, прости, пожалуйста! Я не думал, что…
Больше ничего говорить ему я не стала — молча запустила гелем для душа. Промахнулась — попала в стену.
— Понял-понял! — выкрикнул он даже без обычного своего веселья в голосе, а с вполне отчетливым раскаянием. — Прости, я придурок!
В него полетел шампунь, но Кирилл умудрился выскочить за дверь, все так же прикрывая глаза ладонью. Интересно только, как он понял, что пора делать ноги? По звуку? Понял, что в него летит шампунь? Или как?
Кирилл аккуратно захлопнул дверь и ушел, а я набрала полную ванну воды, со вздохом подобрала бутыльки, которые сама же швыряла и, чуть подумав, добавила в воду пену с ароматом мяты и каких-то трав. Произошедшее не то чтобы испугало меня или расстроило, скорее, заставило чувствовать неловкость. Мне нечего было стесняться — я любила себя такой, какой была, и знала, что выгляжу неплохо, но было так странно, что посторонний мужчина мог видеть меня без одежды.
Что Кирилл мог видеть меня без одежды.
Набрав полную грудь воздуха, я с головой погрузилась в ванную и вынырнула только тогда, когда сдавило от нехватки кислорода легкие.
Вода помогла расслабиться — тонкий аромат мяты и трав приводили мысли в порядок, а вода приятно успокаивала кожу и расслабляла мышцы. Я и не заметила, как уснула прямо в ванне. А проснулась от того, что кто-то трепал меня за плечо.
— Наташа, Наташа, — слышала я сквозь сон, не понимая, почему мне ужасно холодно.
— Что? — спросила я и, зевнув, разлепила глаза. Прямо передо мной стоял Кирилл, снова прикрывая глаза ладонью. Увидев, что
