Путешествие за дымковской игрушкой - Борис Михайлович Носик
Екатерина Иосифовна сказала, что, по ее мнению, у каждой из старых мастериц должны быть свои ученики, своя школа. Что же касается молодых мастериц, то у них индивидуальность должна проявляться раньше, чем это происходит сейчас. По мнению Екатерины Иосифовны, мастерицы должны иметь больше творческой свободы, а художественный совет мастерской, принимая работы, не должен подгонять их к какому-либо определенному и неизменному, единому стандарту.
Мне тоже подумалось, что стандарт может быть только техническим, может касаться качества лепки и росписи. Однако по-настоящему судить о работах молодых было трудно, так как мне еще только предстояло побывать в мастерской дымковской игрушки.
ДОМ ХУДОЖНИКА
СВЕТКИНЫ КОНИ
Сегодня с самого утра я отправился искать в городе мастерскую, которую уже искал безуспешно на заливаемых вешними водами улицах заречной слободы. Оказалось, что мастерская дымковской игрушки расположена в самом центре города, на улице Свободы, в пяти минутах ходьбы от гостиницы.
Вот и окрашенное в темно-красный цвет каменное здание кировского Дома художника, куда перебрался промысел из приземистых избушек Дымкова.
Дверь мастерской открыта, и я вхожу беспрепятственно. За двумя длинными столами десяток молодых женщин и девушек расписывают игрушки. Вот одна из них подняла голову: у нее совсем еще девчачье лицо с пышными волосами и удивительными серыми глазами.
А на столе — веселое буйство красок. Кучей лежат пестрые коники и желтые уточки. Поблескивают поталью рожки оленей, чернеют только что окрашенные копытца. Индюки распушили фантастической раскраски хвосты. Пестрые яркие козелки в штанишках воинственно выставили бороды. Смешное сборище это играет всеми красками, переливается и словно бы ликует в светлой комнате мастерской.
Вот так лучше всего смотреть дымковскую игрушку, вот так она показалась мне особенно красивой, нарядной, выразительной. Именно так, когда она кучей навалена на столах, всего ярче и ощутимей ее необъяснимое воздействие: радостно становится и как-то совсем беззаботно на душе. Вроде как в те минуты, когда глядишь снизу вверх на веселое буйство бесчисленных куполов старинных деревянных церквей русского Севера — в Кижах или у Вытегры.
Я говорю об этом скульптору Михаилу Михайловичу Кошкину, чья мастерская находится здесь же по соседству.
— Да, это, знаете, материал для психологов, — говорит он. — Вы бы посмотрели, что тут делается, когда школьники на экскурсию приходят: их просто унять невозможно.
Мне вспомнился рассказ вятского писателя Всеволода Лебедева о том, как сестра его принесла домой дымковскую куклу-«кормилку» и как сидевшая у них в гостях деревенская старуха, увидев куклу, взяла ее в руки и пустилась с ней в пляс. Что уж тут говорить о городских школьниках, попадающих в мастерскую...
И еще одно отмечаешь, видя дымковскую игрушку в массе: разнообразие этих, казалось бы, одинаковых игрушек. Они одинаковы и в то же время очень разные, все эти козелки, коники, кормилки, наездники, барыни, курочки. У них разная осанка и, конечно, разная, разнообразная до бесконечности, раскраска, также определяющая характер фигурок, характер бесхитростных зверушек или, как не раз уже отмечалось любителями игрушки, «разнообразие оттенков женского характера, которое появляется в раскрашенных вятских бабах, когда они стоят друг около друга».
Вместе со скульптором Кошкиным мы любуемся безудержной яркостью дымковской росписи, и Михаил Михайлович рассказывает о том, как один из его знакомых художников, писавший натюрморт, поставил как-то на стол рядом с цветком дымковскую игрушку...
— И понимаете — цветок поблек, проиграл в окраске.
Потом Михаил Михайлович представляет мне здешнего мастера — Евгению Алексеевну Окишеву, выпускницу художественного училища. Знакомимся и с другими игрушечницами. Большинство из них девчата, пришедшие в мастерскую во время набора 1958 года — четвертое поколение мастериц. До прихода в мастерскую почти всем им уже пришлось поработать, но судьба у них складывалась по-разному.
Людмила Фокина училась в восьмом классе, когда началась война. Пришлось пойти работать. Людмила работала электромонтером на кожевенном комбинате, потом прядильщицей на кордной фабрике. Потом вышла замуж, родился сын. Интерес к искусству, особенно скульптуре, всегда жил в ее душе. В свободную минуту она любила бродить по залам местного художественного музея, а бывая в Москве, в гостях у дяди, часами пропадала в Третьяковской галерее и Пушкинском музее. Людмиле было уже тридцать два года, когда она прочитала в газете о наборе учениц в мастерскую игрушек. И тогда она решила переменить профессию. Муж, работавший в автопарке, поддержал ее. Вместе с подругами по мастерской Люда проходила конкурсный экзамен. Они лепили коня, простую барыньку. Двадцать человек, победительниц конкурса, было принято тогда в мастерскую. Среди них была и Людмила Фокина.
Учили новеньких Зоя Васильевна Пенкина, покойная Лидия Николаевна Никулина и Евдокия Захаровна Кошкина. Постепенно девушки овладевали всеми приемами работы. Школы одного мастера здесь не было, но в процессе ученичества и потом в процессе работы вырабатывались симпатии девушек, складывался их индивидуальный стиль. И надо сказать, чем дальше, тем отчетливее становятся эти различия в стиле.
Вот, скажем, работы Людмилы Фокиной. У нее в росписи преобладают мягкие теплые тона, нежные и женственные. Игрушки Фокиной выделяются большим разнообразием орнамента.
У Нади Максимовой самое заметное — контрастность цвета. У нее много несмешанных тонов, предпочитает она темные. Надя — красивая девушка, подтянутая, энергичная. Еще со школьных времен она занимается спортом. После семилетки закончила педучилище, преподавала физкультуру, потом, увидев объявление в газете, поступила в мастерскую. Последовательно прошла через увлечение игрушками З. В. Пенкиной, Е. З. Кошкиной, З. Ф. Безденежных (оказавшей, как мне показалось, наибольшее влияние на молодых мастериц). Работая здесь, Надя окончила десятилетку и теперь мечтает поступить в художественное училище. Об этом мечтают, кажется, и Люда Фокина, и многие другие мастерицы последнего набора. Надя не бросает спорт, играет в теннис, много читает, любит исторические романы и книжки о художниках. Я не раз видел на полках московских магазинов игрушки Нади — некоторые из ее индюков сделаны с фантастичной затейливостью, составляющей традицию кошкинского дома.
Высокая, миловидная Люда Иванова окончила железнодорожную школу, работала старшим кондуктором, потом тоже случайно увидела объявление в газете и пришла в мастерскую.
— А теперь без этой работы просто скучаю, — говорит Люда. — К концу отпуска, бывает, не дождусь, когда снова за игрушку сяду. Нравится мне лепить.
Самая молодая из мастериц сероглазая красивая Светлана Шаляпина — всеобщая любимица. Свету любят подруги, о ней
