Лепесток хризантемы - Дарья Барашик
— Про какие услуги ты мне тут говоришь? — Брайн нахмурился, и его глаза стали серьёзными.
— Брайн, — я вздохнула, чувствуя, как краска заливает щёки, — не будь дебилом. Ты прекрасно понял, о чём я.
— Фии, Рози, — он закашлялся, пряча улыбку за ладонью, — как можно говорить о таком со своим братом?!
— Значит, тебе об этом говорить мне можно, а мне тебе — нет? — прищурилась я, скрестив руки на груди. — Так получается, да?
— Ты от темы-то не увиливай! — Брайн покачал головой, но улыбка всё ещё играла на его губах. — Мне нужен твой ответ — да или нет?
— Брайн, так нельзя делать! — взмолилась я, чувствуя, как внутри всё сжимается от досады. — Мне нужно подумать!
— Рози, — он шагнул ко мне и взял за руку, — я тебя не замуж зову! Я предлагаю тебе компромисс. Ты думаешь, мне самому хочется тащиться в центр города, хотя мы находимся на окраине, где даже таксист заблудится?
— Я не думаю, я знаю! — выпалила я. — Ты готов на всё, лишь бы поиздеваться над своей младшей сестрой!
— Нет, Рози, — его голос стал мягче, почти нежным, и я увидела в его глазах искреннюю тревогу. — Я готов на всё, чтобы моя младшая сестра была цела и невредима. Даже если придётся сделать что-то против её воли. Ты ещё не поняла? — он сжал мои плечи и посмотрел прямо в глаза. — Я не дам тебя в обиду. Ты у меня сейчас на первом месте. А потом, когда ты найдёшь хорошего мужчину и выйдешь замуж, я займусь своей жизнью.
Я замерла, чувствуя, как его слова проникают глубоко внутрь, согревая что-то давно замёрзшее. Честно признаюсь, я люблю брата, несмотря на то, что мама всегда уделяла ему больше внимания, чем мне. Я всегда думала, что я для него обуза, с которой он вынужден нянчиться, как с капризным ребёнком. Но после его слов мне стало не по себе. Внутри что-то перевернулось, и я поняла: он действительно меня любит и оберегает, даже если это иногда вредит его собственной жизни.
— Брайн, — я мягко коснулась его руки, — даже не думай об этом. Ты старше меня, а значит, должен подавать пример и обзавестись семьёй. В конце концов, я хочу стать тётей!
— Рози-мимози, — вздохнул он, и в его голосе послышалась горечь, — а если я не хочу? Ты об этом подумала?
Он отпустил меня, отошёл к окну и уставился в темноту за стеклом. Я видела, как напряжены его плечи, как он сжал кулаки.
— Мама постоянно пытается меня с кем-то свести, — продолжил он тихо, почти шёпотом. — Рекламирует меня всем налево и направо, как товар на распродаже. Но я не хочу жениться, не хочу заводить семью. А вдруг она будет такой же, как у нас? Где мать не уважает отца, а он души в ней не чает? Что это за семья, где старшего ребёнка любят больше, чем младшего, хотя должно быть наоборот? — он резко обернулся ко мне, и я увидела, как его глаза блестят. — Что это за семья, где родители не интересуются твоими делами, а просто хотят поскорее тебя женить, да ещё и сватают с людьми, которых ты в лицо-то один раз видел? Что это за семья, где сестра из-за матери относится к брату, как к чужому? Скажи мне, Рози, что это за семья?
Я стояла и смотрела на него, чувствуя, как комок подступает к горлу. В его голосе было столько боли, столько недосказанных обид, что я вдруг поняла — я никогда не знала его по-настоящему. Он всегда казался мне сильным и уверенным, а внутри оказался таким же раненым, как и я.
— Семья — это опора, — тихо сказала я, подходя к нему и кладя руку на плечо. — Неважно, какая она — ветхая или стальная. Главное, что она есть. И человеку больше ничего не надо. Я не побоюсь признаться: у нас ветхая опора, Брайн. Но она есть. С тобой больше времени проводит мама, а со мной — папа. Он каждую неделю звонит и спрашивает о моих делах и о наших с тобой отношениях. Я понимаю, ты хотел бы, чтобы папа проводил с тобой больше времени, но мама не подпускала его к тебе. Она до сих пор боится, что ты повторишь его ошибки, последствия которых останутся отпечатком на твоих воспоминаниях.
— Ну и пусть, — выдохнул он, и в голосе его послышалась усталость. — Ведь, как говорится, мы учимся на своих ошибках. Только почувствовав их на себе, мы начинаем думать по-другому.
— А если они будут стоить тебе жизни? — спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от страха.
— Значит, так должно было случиться, — он пожал плечами, и в его глазах мелькнула странная покорность. — Это судьба, с которой мы родились. Изменить её нельзя, с ней надо смириться.
— Может, ты и готов к этому, — я покачала головой, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, — но я и наши родители — нет.
— Мы художники своей жизни, — вдруг сказала я, вспомнив одну из прочитанных книг. — Мы создаём себя и окружающий мир. Мы можем добавить на мольберт немного воды и перерисовать элементы нашей жизни так, как нам нужно.
— Ох, Рози-мимози, — Брайн усмехнулся, но в его голосе уже не было горечи, только лёгкая грусть, — если бы всё было так просто, то все на свете были бы счастливы.
— А ты подумай, к чему это приведёт, — улыбнулась я. — Нам быстро надоест быть счастливыми, и конец был бы печален. Это философский вопрос, на который нам не ответить. — Я вдруг спохватилась и хлопнула в ладоши. — Я чего-то не поняла: почему мы сидим? А ну-ка подъём и в душ! Ты через сорок минут везёшь свою младшую сестру на свидание.
Глава 10
Через сорок минут подготовки, мы с братом ехали в машине, на встречу с мужчиной моей мечты. -Рози, еще раз расскажи мне, как ты встретилась с Калебом? - смотря на дорогу, спросил Брайн. -Я
