Квестор 2 - Эл Лекс
И снова — индиго, охра, багрянец. Ультрамарин, циан, кармин…
Все это выглядело настолько непривычно и дико, и одновременно с этим — стройно и правильно, — что я ни на секунду не усомнился — это не земные организмы. Посреди квартиры Константина Богдана (ну а я чьи еще это могут быть хоромы?) расположился настоящий кусочек «Афины», вырванный из цепких лап ШТОРМа, и вынесенный за скобки уравнения, раз за разом возвращающего всю биосферу на круги своя. Даже не представляю, как именно это было сделано, и сколько это стоило для Богдана, но одно можно сказать точно — он кредиты считать не очень-то привык. Даже если не принимать в расчет аквариум, остального убранства квартиры вполне достаточно, чтобы это понять… Даже если ты ничего не понимаешь в дизайне интерьера.
Я настолько увлекся разглядыванием аквариума и его обитателей, что чуть было не пропустил появление в комнате кого-то нового. Целая секунда понадобилась мозгу на то, чтобы определить, что непонятный короткий звук был на самом деле звоном двух столкнувшихся бокалов, и только тогда я поднял взгляд от розовой рыбы, круглой как шар, и глянул сквозь прозрачную воду аквариума на другой конец комнаты.
А там уже стоял сухой поджарый человек в годах, с высокими залысинами, вгрызающимися в рыжие, коротко стриженные волосы, как скалы фьордов вгрызаются с океан, и с таким длинным и горбатым носом, что его можно было использовать в качестве крюка где-нибудь в доке, чтобы контейнеры подцеплять. Одет незнакомец был в коричневые брюки с острыми идеально ровными стрелками, белую рубашку, и жилетку — тоже коричневую, только еще и в клетку. И, как насмешка над всем этим, на ногах господина красовались уютные домашние тапочки с помпонами.
Тоже коричневые.
— Прошу прощения, что заставил себя ждать. — улыбнулся человек, увидев, что я его заметил. — Вспомнил, что мне даже нечем встретить гостя, а это, на мой взгляд, недопустимо. Пришлось быстренько подготовиться.
И он приподнял руки, в одной из которых держал пузатую стеклянную бутылку с конечно же коричневым содержимым, а в другой — два бокала на невысокой тонкой ножке, таких тонких, что я едва их разглядел, и то лишь благодаря бликам света.
— Ах, простите, я же не представился. — господин, имя которого я и так прекрасно знал, приложил руку с бокалами к груди и чуть наклонил голову. — Я — Константин Богдан. Глава представительства корпорации «Богдан» на этой станции. Приятно познакомиться… Виктор Шторм.
Глава 5
— Ну, ваше имя я и так знаю. — я слегка кивнул. — Думаю, что на станции вообще нет никого, кто не знал бы вашего имени.
— Ой, да вы мне льстите!.. — Богдан с притворной миной махнул рукой с зажатой в ней бутылкой, но я, не обращая внимания на это фиглярство, продолжил:
— И на основании этого совсем уж удивительным становится тот факт, что такой известный человек знает как зовут меня, простого квестора. Настолько простого, что у него за плечами всего одна вылазка, да и та — далекая от идеала по результатам.
— А вот теперь уже вы наговариваете на себя самого. — Богдан махнул другой рукой, отчего бокалы в ней снова зазвенели. — Впрочем, это как раз и есть тема нашего разговора, так что… Прошу вас, подойдите, не стесняйтесь. Я не кусаюсь.
Он улыбнулся — открыто и обезоруживающе. Эта улыбка сработала бы на девять из десяти людей, а еще половину из оставшихся заставила бы думать, что все их представления о Богдане — ошибочны, и на самом деле он свойский парень.
Хорошо, что я из оставшейся половины. Верить корпоратам — не уважать себя.
А верить главам корпораций, пусть даже всего лишь относительно небольшого представительства — вообще смерти подобно. Для таких людей самое главное — это выгода, а где появляется выгода, там уже не остается места ни для чего человеческого. Люди превращаются в такой же ресурс, что и все остальные, и отношение к ним становится такое же — как к ресурсу.
В конце концов, геологи тоже улыбаются, когда их многодневные изыскания наконец оборачиваются успехом, и под поверхностью выделенной им территории обнаруживаются залежи нефти.
Я прошел к столику и сел. Не на диван, возле которого Богдан довольно красноречиво поставил бокалы и бутылку, а в кресло напротив.
Константина, впрочем, это совершенно не смутило, да я на это и не рассчитывал — если бы такие простые психологические выпады заставляли его проявлять эмоции и реагировать, он бы не был главой огромной корпорации. Пусть даже ее представительства. В таком щекотливом деле эмоциональность — буквально показатель профессиональной непригодности.
Богдан откупорил бутылку и налил в оба бокала, что называется, «на два пальца». Налил безукоризненно точно, надо заметить — явно сказывался немалый опыт в таких делах. Почему-то есть стойкое ощущение, что даже если я возьму мерную мензурку и измерю количество жидкости там и там, расхождение будет в пределах пяти миллилитров.
— Составите мне компанию? — Богдан взял оба бокала, и один из них протянул мне. — А то говорят, что пить одному — признак алкоголика.
— Верно, так говорят. — согласился я, и взял бокал. — Да и вообще, как только люди не говорят, я иногда поражаюсь тому, какие выражения слышу от незнакомых людей. Вот например одно из них, вы наверняка слыхали — гусь свинье не товарищ, глубокая мысль, не находите?
— Это уже почти грубость, Виктор! — засмеялся Константин, садясь на диван и закидывая ногу за ногу. — Но, впрочем, я действительно это заслужил — обещал же перейти к делу, а сам все отвлекаюсь да отвлекаюсь! Уж простите меня, я нечасто общаюсь с людьми, тем более с такими… прямолинейными.
Я тоже закинул ногу на ногу, и поставил на колено бокал, придерживая его пальцами. Лицу я постарался придать самое скучающее выражение, какое только смог найти в своих эмоциональных закромах.
Богдан напрямую заявил, что считает меня прямолинейным, вот только у меня нет никаких гарантий верить в то, что он действительно так считает. Константин сам-то явно не из тех, кто идет напролом, он любитель вплетать смыслы между строк и прятать очевидное за невероятным.
Счесть человека прямолинейным и общаться с ним, исходя из этой
