Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
Индивидуалист
Мне только четверть изо всех
Знакомых не постыла,
А остальные – смех и грех —
Прегадостные рыла.
Компаний шумных ералаш
Не дарит мне приятства,
Мне дружбы незнакома блажь
И наплевать на Братство.
К достатку я свой путь торил
Слезами, потом, кровью,
В борьбе почти лишился сил
И потерял здоровье.
Пусть христарадную суму
Слабак несет унывно;
Трудился я, и потому
Мне Равенство противно.
Я коммунистов повидал
В унылых дальних странах,
С социалистами болтал
В пивных и ресторанах.
Мне их избитые клише
О счастии народа,
Признаюсь вам, не по душе —
Мне дорога Свобода.
Перевод Ю. Лукача
Железнодорожная бригада
Попутчик оказал мне честь,
Сказал: «Твой край – Канада.
Рельсоукладчиц много ль есть
Среди подруг камрада?
Мы равенство полов блюдем,
И в коммунизм идем!
И старцы дряхлые, и детки —
Мы все – народ один.
Огромна тяга к Пятилетке
И женщин, и мужчин!
Покуда не пора в роддом —
Наш общий строй блюдом!»
Я видел: бабы босиком
В грязи таскали шпалы.
«Камрад, теперь тебе знаком
Наш подвиг небывалый!
Здесь женщины горды трудом,
Единый строй блюдом!
Цель наша – по-людски простая:
И в зной, и в холода:
Живет моя страна, мечтая
О славном дне, когда
Мир будет нами вдаль ведом
И нами же блюдом!»
Перевод Е. Витковского
Olga
Мы плыли по великой Volga,
И гидом нам служила Olga —
Уилбер, ехавший со мной,
Сказал ей: «Будь моей женой!»
Сначала Olga помолчала —
И головою покачала.
Она сказала: «Ну, дела!
Я дважды замужем была.
Семья – не больше, чем обуза:
Я дочь Советского Союза!
А «Pravda» говорит всегда,
Что ждет Америку беда!»
Расстроившись, не подал виду,
Друг протянул на память гиду
Платочек с Пятой Авеню:
«Конечно, вас я извиню —
Но говорю вам не впервые:
Не суйте русским чаевые!»
Конечно, множество замен
Нашел Уилбер в штате Мэн.
Он у отца, не сожалея,
Возглавил цех разварки клея;
Как долго помнил он про Olga,
Кто вместо мужа выбрал Volga?
Перевод Е. Витковского
Московское метро
Я не люблю большевиков,
Во мне изрядной злости залежь.
Но метрополитен таков
В Москве – что нехотя похвалишь,
Поскольку ни в одной стране
Подобный не встречался мне.
В галошах, потная до свинства,
И от усталости тупа —
Здесь, в глине – образец единства:
Советских героинь толпа,
Мечтой заветною влекома
К рукопожатию наркома —
Он приказал создать метро!
И вот хоромы – в дивном блеске,
Невероятное нутро:
Где есть мозаики, и фрески, —
И статуи – за рядом ряд —
Везде стахановцы стоят.
А в переполненных вагонах,
Тычки да брань, и бабий крик,
Колесный лязг на перегонах,
Рассевшись, ни один мужик
В знак равенства – не в знак протеста! —
Брюхатой не уступит места.
Янтарь, нефрит – все напоказ!
Дворец подземный: чем не чудо
Здесь выстроил рабочий класс.
Но, память, что возьмешь отсюда?
Охранничьих шинелей дух,
Брань моющих полы старух.
Перевод Е. Витковского
Контраст
Помню край советский, серый:
Вдоль перронов сплошь мегеры,
Как ни корчит бедолаг,
Но в руке у каждой – флаг.
Вот и польская граница.
Будто новая страница:
Кто здесь друг и кто здесь враг
Знает часовой-поляк.
…Отгремели войны, к счастью —
Смята Польша новой властью:
На перронах, что ни шаг
Бабы. И у каждой – флаг.
Перевод Е. Витковского
Пролетарский рай
Кто – коммунист я или нет —
На это нет судьи.
Москва давно ввела запрет
На книги на мои.
Ползет молва из края в край:
Мол, я расстрела жду.
Они меня не пустят в рай —
Хотя живут в аду.
Весь коммунизм – в словах Христа,
И на пути туда,
Где Духом правит Нищета,
И в этом нет стыда.
Увидим: слуги Сатаны,
Отыдут, проиграв:
Любовь и праведность должны
Спасти того, кто прав.
Господня проповедь чиста.
Всё остальное – грязь;
Всё остальное – клевета;
И ненависть, и мразь.
Слова кремлевского шута
Лишь на смех, не на страх —
Что Маркс давно поверг во прах
Бойцов Христа!
Перевод Е. Витковского
У гробницы Ленина
Как табаку не пожевать,
Когда стоишь в очередюге?
Но близ Кремля нельзя плевать —
Повсюду – бдительные слуги.
Я рассчитал: в куток зайду
И харкну, справивши нужду.
Куда бежать, куда деваться:
Отнюдь не преданный земле,
Обязан Ленин любоваться
Ползущим мимо дефиле;
Навек прихлопнут вождь-бедняга
Прозрачной крышкой саркофага.
Труслив народ, поскольку слаб:
Надежды нет ожить вдругорядь.
Здесь ни один не смеет раб
С ватагой самозванцев спорить.
Цари с вождями – на беду
Придуманы в одном аду.
Горят огни кремлевских башен,
Трясется в гимне каждый кров;
Огромный флаг, кровав и страшен,
Взнесен в лучах прожекторов;
И жуткий цвет
