Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис

   На склоне лет;

Настигнул безмятежный быт,

И даже немощь не долит,

И наша бренность нам сулит

   Покой и свет.

Перевод А. Кроткова

Призраки

Призрак Ленина призраку Сталина рек:

   «Айда ко мне в мавзолей!

В саркофаге хрустальном, мил человек,

   В двоем оно веселей.

Пусть любуются люди нашей судьбой,

   Пусть хотят быть как я, как ты.

Заходи, рябой: пусть на нас с тобой

   Наглядятся до тошноты».

Но Сталин Ленину молвил в ответ:

   «Тоже мне, вечно живой!

Осточертел за столько лет

   Народу вождь восковой.

Но перемены приятны сердцам,

   И скажу, обид не тая:

Мавзолей – не место двоим жильцам,

   Только лишний – никак не я».

И Сталину Ленин сказал: «Лады!

   Вселяйся в мою избу!

У людей пусть не будет большей нужды,

   Чем увидеть тебя в гробу!

Пусть прах мой в землю теперь уйдет,

   (Замешкался я чересчур!),

А твой черед – зазывать народ

   В наш музей восковых фигур».

Перевод Е. Витковского

Винопийца[34]

Вкусно – есть, приятней – пить.

Говорю, хлебнув немало:

Век еде не перебить

Наслажденье от бокала.

Что фазан, форель, филе?

Я на них не налегаю.

А бутылка на столе —

Королева, полагаю.

Царства Божьего не жду,

И святош не одобряю,

И с друзьями не бреду

Прямо к Ромовому Раю.

Джин и виски – не по мне,

С коньяка бывает плохо;

Исключительно в вине

Вкус находит выпивоха.

Тварь жующая тупа,

А вино – подарок Божий.

Все – от шлюхи до попа —

В рассужденье этом схожи.

Наливается лоза,

Жаркий сок всё благодатней;

Заявляю всем в глаза:

Вкусно есть, а пить – приятней!

Перевод А. Кроткова

Малодушие

Скажу вам прямо, не грубя,

Но Бог тому свидетель,

Что трусость выдает себя

Порой за добродетель;

Невинна дева – страх сказать:

Невинность потерять!

Почтенный муж и тих, и строг

Из страха кары божьей:

Влечет порок через порог —

А он торчит в прихожей;

Помнется, и домой опять —

На флейте поиграть.

А старый хрыч – такой, как я —

Боится окочуриться,

И ради бренного житья

На выпивку не щурится.

Имел бы он достойный вид,

Когда бы не гастрит?

Когда фортуна крен дает —

Даем простор уму:

А может, все грехи за борт,

Чтоб выровнять корму?

Но малодушье нипочем

Не скажется грехом!

Перевод И. Голубоцкой

Часы с кукушкой

Купил с кукушкою часы.

Рад, как дурак.

Вещица редкостной красы:

Ку-ку, тик-так!

Но Джонс, сосед (его жена —

Мадам в соку),

Затрясся, услыхав со сна:

Ку-ку! Ку-ку!

Играл в любовь с подружкой я,

А вышло так:

Игре конец – грозит семья,

Законный брак.

На кой все это бытовьё

Мне, старику?

А дура-птичка знай своё:

Ку-ку! Ку-ку!

Прожить в неведенье года —

Блаженен вздох,

Но в бабьих нежностях всегда

Сокрыт подвох.

Мне б комплименты расточать,

А я – в тоску.

Эй, тварь, ты можешь замолчать?

Ку-ку! Ку-ку!

Перевод А. Кроткова

Нетерпимость

Картежники – дурной народ,

И, как давно известно,

Жить без оглядки может тот,

Кто заработал честно.

Игра – поспорить я могу —

Для жуликов затея,

А чистую сшибить деньгу

Возможно, лишь потея.

Напитки крепкие не пью —

В годах запретно зелье,

Но прежде тешил плоть свою,

В них находя веселье.

Хоть спесь непьющих мне смешна,

Я, избежав болезней,

Теперь лишь воду пью до дна —

В годах она полезней.

Противен моралист-дурак —

Он, кипятясь духовно,

Всем кажет ханжеский кулак:

«Распутным быть греховно!»

Не верю, но признать готов —

Жене я верен строго,

А сутенеров и попов

Пинком гоню с порога.

Вне рамок жизнь равно скучна

Монаху и блуднице.

Свобода нам на то дана,

Чтоб знать ее границы.

Все добродетели – в цене,

И все грехи – в ответе;

Но нетерпимость, как по мне —

Тягчайший грех на свете.

Перевод А. Кроткова

Тараканья смерть

Едва я в ванной свет включил —

Я мыться каждый день привык, —

Как вдруг по полу проскочил

Стремглав проворный чёрный блик;

Удрать он всё же не успел —

Я шлёпанцем его огрел.

Промазал раз, промазал два,

Прибил – не скрылся он в нору;

Я скуп на бранные слова,

Но тут других не подберу.

А мной прихлопнутый бандит

С укором на меня глядит.

Сказал я: «Злобы не таю,

И крови не хотел, ей-ей;

Зачем накликал смерть свою

Ты в ванной комнате моей?»

В ответ раздался слабый писк:

«Судьба моя – кураж и риск.

Я Божьим промыслом, как ты,

Таким же чудом сотворён,

И наши общие черты

Замыслил и наметил Он;

Я таракан – добей, ударь, —

Но вправе жить, я – Божья тварь».

Сказал я: «Да, ты вправе жить —

Но грязи в ванной не стерплю.

Тебя успел я размозжить —

О гибели твоей скорблю.

Ты таракан, а я поэт.

Тебе – чулан, а мне – весь