Зов Юкона - Роберт Уильям Сервис
Перевод А. Кроткова
Вайолет-де-Вир
Красотке Вайолетт-де-Вир, танцующей стриптиз,
Чей круглый зад затмит фасад любой из местных мисс,
Пришлось предстать перед судом за драку и дебош;
Судил ее старик Мак-Гро, из тех судейских рож,
Которых «старою нуждой» народ у нас прозвал…
(Как и в присловье о нужде – законов он не знал).
Поправив брошку на груди, затмив сияньем свет,
В слезах и блестках перед ним сидела Вайолетт.
«Тут мордобой! – сказал Мак-Гро. – Причем избит шериф…
Но даму выслушает суд, поскольку справедлив».
«Ну да, – сказала Вайолетт, – скажу вам прямиком,
Возможно, я его в лицо и пнула каблуком,
Но метила я в медный гонг, как делаю всегда…
А тут шерифа медный лоб, такая вот беда!»
Седой затылок почесав, Маг-Гро кивнул в ответ;
Как тихий ангел, на него смотрела Вайолетт.
«Мой приговор, – сказал Мак-Гро, – двадцатка баксов – штраф!»
«Ну что ж, – сказала Вайолетт, – суд несомненно прав…
Понятно – с властью надо быть посдержанней слегка,
И, если бить – не каблуком, а, видимо – с носка.
Благодарю вас, Ваша честь, что не пойду в тюрьму!
Двадцатка баксов, Ваша честь? Но если по уму —
Пятерку баксов ты, Мак-Гро, мне должен пару лет…
Пятнадцать тут – вот честный суд!» – сказала Вайолетт.
Перевод Никиты Винокурова
Гуляка
Мой взгляд усталый замутнен.
Привет тебе, восход!
Я жду, когда на небосклон
Лик солнечный взойдет.
Покоен, свят рассветный час,
А я в стыде, в тоске
Внимаю подающей глас
Малиновке.
Всю ночь в угаре кабаков,
Среди опухших рыл,
Средь пьяниц, шлюх и дураков
Удачу я ловил.
Отцовы деньги – не пустяк —
Сумел спустить-продуть;
Теперь в могилу для бродяг
Лежит мой путь.
Заря янтарная горит,
И птичий хор – для всех.
Искрится луг, росой покрыт,
И слышен моря смех.
Эх, утопить бы боль и грусть,
Утраты прежних лет!
Избуду грех – к себе вернусь.
А может – нет…
Перевод А. Кроткова
Я и мои братья
Пока я в рифмы погружен,
Шьет дамам туфли братец Джон,
Обует пару стройных ног —
И набивает кошелек.
Не то – слуга покорный ваш, —
Стихи ведь не продашь.
Мой братец Том портным рожден —
Хозяин модной лавки он,
Где дамы меряют наряд
И щедро деньгами сорят;
А я и цента не добыл
Стихами, что сложил.
Торгует братец Джим съестным —
Молочным, рыбным и мясным.
Мне у витрины хоть не стой —
Еще всучит кусок какой;
И пусть бурчит пустой живот —
Поэт подачек не берет!
Гордятся братья кошельком,
А я останусь бедняком,
И за корону б не хотел
Переменить я свой удел:
В каморке черствый хлеб жую,
Храню Поэзию мою!
Перевод И. Голубоцкой
Хозяйка гостиницы
Страшнее смертного греха
Та старая квашня.
Хоть не слепа и не глуха —
Не узнает меня.
Смешна причуда бытия:
В расцвете юных дней
Она свежа была, и я
Приударял за ней.
Я совратил ее – и что ж?
Сама хотела пасть.
Разят парней верней, чем нож,
Краса и бабья сласть.
Жениться было не с руки —
Уплыл за край земли.
А ей другие мужики
Забыться помогли.
Не стало прелести былой:
Усы, живот велик,
Три подбородка, норов злой
И мусорный язык.
А я урчу, прищурив глаз,
Как старый сытый кот;
Увы, года не красят нас —
Совсем наоборот.
Смотреть подолгу я могу
На бывшую мою,
А ныне старую каргу —
И молча пиво пью.
Чем дальше, тем сильнее рад
Припомнить со смешком,
Что пятьдесят годов назад
Я был ее дружком.
Перевод А. Кроткова
Я и мой сосед
Растит пшеницу мой сосед,
Я виноград ращу;
Он даст мне хлеба на обед,
Я пинтой угощу.
Мы неразлучны много лет,
Ведь это не грешно —
Делить с соседом теплый хлеб
И красное вино.
У оленины знатный вкус,
Зайчатина сладка;
Печеный с яблоками гусь —
Отрада языка.
Но будет праздник – будет честь,
А нынче за столом
Хрустящий хлеб мы станем есть
И запивать вином.
Достоин сеятель и жнец
Короны короля,
Свое добро – питать нутро —
Дарит ему земля.
И даром что навеселе,
С соседом заодно
Прославим в песне свежий хлеб,
Свободу и вино!
Перевод И. Голубоцкой
Ржавый гвоздь
Ладонь поранил я гвоздём;
Так больно – аж до слёз;
Страдая, вспоминал о том,
Что чувствовал Христос:
Железо сквозь живую плоть
Претерпевал Господь.
Казалось: ко кресту прибит
Не Божий Сын, а я;
Толпа глумится и шумит,
Красна ей смерть моя —
Кровь из пронзённых рук и ног
Стекает на песок.
Безумна лютость тех веков,
Та ненависть страшна —
Мучительство еретиков
В закон ввела она.
А мы – потомки древних рас,
Их грех лежит на нас.
Не изуверы мы, о нет!
Не жжём врагов в огне.
Каких-то пара тысяч лет —
Обтёсаны вполне.
Я руку повредил – всего
Чуть-чуть и в простоте.
Но ощущаю боль Того,
